Бык медленно поднял широколобую голову и глянул на Тимка. Тот тоже смотрел на животное, не отрываясь, готовый в любой момент выстрелить. Он ждал, когда бык бросится на него. Конечно, это чистое безумие, но Тимка словно переклинило; его душа вдруг наполнилась всеми пережитыми горестями, и жизнь, за которую ему часто приходилось цепляться руками, ногами, а то и зубами, показалась ему пустой и ненужной.
Обмен взглядами длился будто целую вечность. И человек, и животное словно превратились в статуи. Тимко невольно подивился: выражение больших бычьих глаз было вполне осмысленным. Но вот бык шумно фыркнул, развернулся и неторопливой поступью направился к зарослям. Стрелять ему в зад было абсолютной глупостью – это значило стать посмешищем среди буканьеров, – и Тимко тупо пялился вслед быку, не в силах осознать, что произошло, до тех пор, пока животное не скрылось в чаще.
– Фух! – сказал он и сел, вернее, почти упал на землю.
От огромного напряжения у него задрожали руки и ноги, а в голове творился настоящий ералаш. «Если я кому-нибудь расскажу об этом, меня сочтут лжецом, – подумал Тимко. – Лучше промолчу… Но мне кажется, что эта громадина не совсем бык. Как он на меня смотрел! Бр-р!.. – он вздрогнул. – Ей-ей, взгляд, как у человека. Да-а, дела… Вот и не верь в старинные сказания, что у животных есть душа и даже особый язык, непонятный людям».
Немного успокоившись, Тимко покинул колючие заросли, смирившись с мыслью, что день пропал зря. Но иногда удача сама ищет тех, кого хочет облагодетельствовать. Едва Тимко вошел в небольшую рощицу, как ему попался годовалый бычок. Новоиспеченный буканьер не промахнулся – пуля попала точно в сердце животного. Тимко обрадовался: мясо молодого быка ценилось очень высоко, даже выше нежного мяса телок.
Разделка туши не заняла много времени. Сняв кожу, Тимко начал резать мясо на тонкие длинные полоски, начиная с головы. Когда сложил лучшие куски на подстилку из свежесрезанных веток, он почувствовал, что здорово проголодался. Тимко разжег костер, дождался, пока в нем останутся одни уголья, и опустил в кострище кости быка. Спустя полчаса обед был готов. Все это время он следил, чтобы кости не загорелись, и сбрызгивал их водой из фляги-тыквы.
Тимко приготовил любимое лакомство буканьеров – запеченный костный мозг. Некоторые охотники, тот же Гуго, ели его на завтрак, чаще всего сырым, но Тимку казалось, что это чересчур, да и зачем, когда недолго развести костер, а сухих дров вокруг – сколько хочешь. Раздробив кости с помощью камней и насытившись, он с удовольствием закурил; уж чего-чего, а табака здесь хватало. Он рос прямо под ногами. Обычно буканьеры на охоте не курили: звери чуяли запах дыма на большом расстоянии и убегали, забивались поглубже в лесные дебри. Но Тимко свое дело сделал, поэтому мог курить безбоязненно.
Табак у него был особенный. Тимко готовил его по старинному рецепту, как это делали отец и дед. К сожалению, здесь он нашел не все нужные травы, которые росли на Украине, и пришлось заменить их на местные; тем не менее табак получился знатным. Даже Гуго, привыкший к горлодеру без всяких приятных добавок, стал наполнять свой кисет смесью Тимка. Конечно же делал он это без спросу – какие могут быть счеты с компаньоном? – но по довольному виду угрюмого молчуна было понятно, что курево пришлось ему по душе.
Перекурив, Тимко начал собираться в обратный путь. Он соорудил волокушу, потому что унести на плечах все мясо не представлялось возможным – бычок был молодым, но упитанным. Волокуша представляла собой две толстые жерди и поперечину; Тимко связал их лианами таким образом, что получился вытянутый треугольник; на том конце, где жерди скрепляла поперечина, он сплел из гибких прутьев площадку. Уложив на нее мясо и прикрыв его травой, чтобы мухи не садились, он впрягся в эту импровизированную телегу без колес и потащил ее по едва приметной тропке, которую сам же и протоптал за те два года, что жил и охотился на Эспаньоле.
Возвратившись к своему шалашу, Тимко начал готовить букан. Дело это было непростое, у каждого буканьера имелись свои секретные рецепты засолки, копчения и вяления мяса, которыми они делились с другими не очень охотно, даже Гуго, хотя относился он к Тимку по-дружески. Но бывший запорожец тоже был не лыком шит; казаки умели коптить мясо не хуже буканьеров.
Первым делом Тимко нарубил зеленых жердей и сложил их несколькими слоями в виде куба поверх прочной деревянной рамы на стойках высотой в два фута так, что получилась объемная решетка-ящик с узкими окошками-щелками. Вся эта конструкция возвышалась над ямой, где горели сырые поленья; вернее, не столько горели, сколько дымили. После этого Тимко разложил полосы мяса поверх куба и посчитал первый этап законченным. Жерди были сырыми, поэтому только тлели и выделяли сок, не давая мясу подгореть. Оставалось лишь поддерживать огонь в яме, что было далеко не просто.
