Абул открыл дверь и что-то быстро сказал по-арабски мужчинам, стоящим с наружной стороны двери. Один из них немедленно ушел, вероятно, по какому-то поручению, а другой приказал ей жестом следовать за собой. Она взглянула на Абула, который будучи обнаженным, невозмутимо стоял в дверях. Она чувствовала необходимость в каком-то прощании, в чем-то, что объяснило бы и как-то компенсировало бы то, что ее вот так вышвыривают из его покоев, но он резко повернулся и ушел в глубь комнаты.
Страж остановился и сказал ей что-то, что она опять же не поняла, не восприняла как его недовольство тем, что замешкалась. Что, интересно, он должен о ней думать? Глупый вопрос. Что должны думать о женщине, которая всю ночь провела в постели мужчины? Сарита не могла понять того, что стражник вовсе ничего о ней не думал. Для него она была просто женщиной, принадлежащей калифу. Ни больше ни меньше.
Путешествие, которое она совершала теперь, в серый предрассветный час, сильно отличалось от того, которое она проделала в свете звезд и факелов. Теперь Альгамбра вовсе не казалась ей каким-то зачарованным миром - это было место сугубо реальное, состоящее из кирпичей и камней, скрепленных известкой, место требующее постоянной заботы для поддержания кажущейся сказочности.
Вокруг было немного людей, в основном слуги, подметающие выложенные мрамором дворы и галереи, и ухаживающие за цветочными клумбами.
Но ароматы, которыми был напоен воздух, были столь же опьяняющими, а плеск воды - столь же успокаивающим, сколь и ночью.
Ласточки то опускались, то взмывали под красные своды башен, поблескивающие в лучах восходящего солнца.
Сарита бросила взгляд в сторону Сьерры-Невады - от великолепия природы захватывало дух.
Она задрожала от благоговейного восхищения этой красотой, увидев, как запылал первый восточный пик. По сравнению с красотой природы это место, хоть и великолепное, и в самом деле было золоченой клеткой. Истинная красота была там - за стенами, и она дышала свободой и давала ощущение земли под ногами.
Кадига и Зулема находились во дворике и радостно приветствовали ее. Все следы ужина и ванны исчезли, комната выглядела чистой и свежей.
- Вы что, были здесь всю ночь? - спросила Сарита, удивляясь, где же они спали.
- О нет, - улыбнулась Зулема, - мы только что пришли, чтобы прислуживать вам. - Она пристально рассматривала Сариту:
- Вы не хотите прилечь ненадолго?
Сарита открыла было рот, чтобы выразить свое удивление этим вопросом, но потом все поняла.
Скулы ее порозовели. Они, вероятно, решили, что она провела в постели калифа бессонную ночь.
Вряд ли они поверили бы ей, если б она рассказала им, что всю ночь крепко спала.
- Нет, - сказала она, - я хочу погулять.
- Погулять? - Кадига, казалось, очень удивилась. - Так рано? Хотя.., и вот еще, возьмите, - она протянула Сарите маленькую чашку, и Сарита, понюхав ее содержимое, сморщилась.
- Что это?
- Это для того, чтобы в твоем чреве не мог завязаться плод, - просто сказала Кадига, - если только ты сама, конечно, этого не захочешь.
Она пожала плечами, как будто бы вопрос этот был совершенно неважным и отвернулась к столу, на котором стояли блюда с различной снедью. Кадига сняла салфетку с корзины с хлебом, и комнату наполнил аромат свежей выпечки.
Сарита растерялась. Конечно, она едва ли может сказать им, что подобные предосторожности совсем необязательны. Они не поверят ей. Она уставилась в чашку и знала о существовании подобных снадобий, слышала как ее мать и другие женщины обсуждали их после смерти одной из соплеменниц, умершей в родах. Женщины были единодушны в осуждении подобных вещей. Дети или приходят, или нет; с собой они приносят счастье или печаль, жизнь или смерть. Такова участь женщины и ей не пристало менять ее.
- И это вправду помогает?
- О да, - ответила Кадига, удивленная невинностью вопроса, - все женщины во дворце пользуются им, если не хотят понести.
- Говорят, даже госпожа Айка пьет его, - вмешалась Зулема, пожалуйста, выберите себе платье, которое наденете сегодня. - Она указала на оттоманку, на которую были навалены горы шелка.
- А кто это госпожа Айка? - Сарита повернулась спиной к женщинам и вылила содержимое чашки в почву, из которой рос душистый куст. Она надеялась, что снадобье не убьет его.
- Султанша, конечно, - сказала Зулема, - - жена господина Абула.
Жена. Конечно, она у него должна быть. Почему она так этому поразилась? Сарита кое-что знала об обычаях его народа - большей частью они были странными и варварскими. Но, несмотря на знание этого, ее охватил гнев.
- Почему его жена, не желает зачать ребенка?
- она поставила пустую чашку на стол и отошла к оттоманке, где, стараясь не выдать своего разочарования, стала перебирать шелка.
- О, говорят, она не хочет соперника для Бобдила, - сказала Кадига. Зулема издала протестующий звук, и Кадига пожала плечами. - О, нас же никто не слышит, Зулема, мы ведь здесь только втроем.
- Если бы госпожа Айка могла слышать тебя сейчас, она бы тебя высекла.
Кадига снова пожала плечами.
