Он вошел в башню без стука и тем самым смутил трех, охваченных неудержимым хохотом женщин.
При его появлении Кадига и Зулема вскочили, мгновенно посерьезнев, хотя веселье все еще играло в их глазах.
У Абула возникло безошибочное ощущение, что он помешал им - это не было для него необычным.
Когда он приходил в гарем, то всегда чувствовал, что нарушил какой-то очень частный мирок, но это не волновало его. Эти женщины, привыкшие к господству мужчин, не имели ничего - это было написано у них на роду.
Сарита же так и осталась сидеть на оттоманке, как будто бы вовсе не обратила внимания на его появление. Она взяла еще один абрикос из вазы и медленно надкусила его.
Он восхитился дерзкой чувственности этого жеста.
- Уйдите, - приказал он служанкам. Он тихо закрыл за ними дверь.
- Похоже, ты не рискуешь выйти за пределы этой башни при свете дня, заметил он, подойдя к ней.
Он прищурился, глядя на пол, усыпанный абрикосовыми косточками.
- Ты, вероятно, очень любишь абрикосы, не так ли?
Сарита уже не была так в этом уверена. Она поглотила огромное их количество и теперь держала в руках абрикос только для эффекта.
- Я хочу сейчас же покинуть это место, - ей казалось, что будет лучше всего, если она сразу перейдет к делу.
Абул поджал губы:
- Тебе идет этот цвет.
Сарита посмотрела на свое платье, сшитое из шелка яблочно-зеленого цвета. Цвет действительно шел ей - зеркало сказало ей об этом столь же красноречиво, как Кадига и Зулема. Он оттенял ее волосы и очень шел к ее глазам. Что бы она не думала о покрое своего наряда, он не мог не льстить ей.
Однако она не собиралась показывать этого.
- Наряд очень смешной, - заявила она.
- Да? В каком смысле? - он выглядел вежливо-заинтересованным.
- Ну, в нем ничего невозможно делать - только лежать, да поплевывать абрикосовыми косточками, - сказала Сарита.
- А зачем тебе делать что-нибудь еще?
Сарита возмущенно подпрыгнула.
- Я не люблю валяться, - она была уже по горло сыта этим. - Возможно, вы не слышали меня, но я сказала, что желаю покинуть это место.
- Отлично, - невозмутимо ответил Абул, - я верну тебя под защиту твоего народа. Они все еще в оливковой роще. Через час ты будешь с ними.
Он, прищурившись, наблюдал за ней. Конечно, говоря так, Абул рисковал, но он рассчитывал на отчаяние, вследствие которого она решилась на то, чтобы убежать из лагеря.
Кровь отлила от ее щек.
- Нет, я не могу. Вы не понимаете.
- Я понимаю, что ты сбежала вчера из своего племени. Но если ты не хочешь остаться здесь, значит, я делаю вывод, что ты хочешь вернуться в него.
- Нет, я этого не хочу.
Он слышал дрожь в ее голосе.
- Но тебе больше ничего не остается, Сарита.
Я знаю, какие опасности могут подстерегать тебя на моей земле. Первая же попавшаяся банда разбойников, схватит тебя и продаст в рабство.., конечно, после того, как досыта насладится тобой, - добавил он.
- Я попытаю счастья, - решительно сказала она. - Вчера я знала, на что шла. С тех пор ничего не изменилось.
Он покачал головой.
- Именно, что изменилось. Ты теперь под моей защитой - нет, дай мне кончить, - сказал он, увидев, что она открыла в негодовании рот, чтобы возразить ему, - я калиф этой земли. Все, кто путешествуют по ней, делают это с моего благословения. Только так я могу сохранить порядок. Если я отпущу тебя одну путешествовать по моим дорогам, а потом тебя кто-то обидит, то, поскольку ты находишься под моей защитой, обида будет нанесена и лично мне. И мне придется наказать преступника. Вот в этом и состоит трудность.
В его рассуждениях явно присутствовала определенная логика, но Сарита не имела желания ее замечать.
- Ваши доводы - не что иное как благовидный предлог задержать меня, заявила Сарита, - мне уже была нанесена обида.., вами.
- Как же я обидел тебя?
- Вы похитили меня. Этого вы не можете отрицать.
Он покачал головой, - я увез тебя.., одинокую и беззащитную женщину, от опасностей большой дороги.
Сарита почувствовала себя пробирающейся сквозь зыбучие пески. Основания для жалоб ускользали от нее, как почва из-под ног, хотя она и понимала их справедливость.
- Вы держите меня здесь против моей воли, - наконец сказала она.
По крайней мере, это он не мог оспорить.
Но Абул снова покачал головой.
- Нет, я готов вернуть тебя твоему народу. Я просто сказал, что не позволю тебе уйти отсюда без защиты.
