Она не сдвинулась с места, с любопытством ожидая его дальнейших действий.
- Сарита, не заставляй меня применять силу.
Она хотела, чтобы их разговор состоялся несколько погодя, но не желала, чтобы он делал ее существование здесь еще более невыносимым.
Поэтому она спустилась вниз, в дворик. Абул стоял, прислонившись к одной из колонн, скрестив на груди руки.
- Я голодна, - объявила Сарита тоном, предполагающим обвинение, которого Абул, однако, не поддержал.
- Хорошо, - сказал он, - это входило в мои планы. На голодный желудок хорошо обдумывать совершенные глупости.
Сарита прищурилась.
- Так, по-вашему, это глупости - желать покинуть тюрьму? По-моему, это желание вполне объяснимо.
- Глупостью было то" что ты решила, что сможешь покинуть это место без моего разрешения, - ответил Абул, - однако я имел в виду не это.
- Ну а теперь выслушайте меня, мой господин калиф, - голос ее звенел от гнева. - Меня тут, как мешок с мукой, таскал какой-то дикарь. Мне горло чуть не перерезали. Я сижу часами голодная в этой темнице и моему терпению пришел конец. Я больше не желаю выслушивать ваших поучений. - И она повернулась, с намерением вернуться на галерею, чтобы в одиночестве успокоиться. Но Абул быстро схватил ее за руку.
- Нет, ты будешь меня слушать, Сарита! Для своего же блага.
- Нет! Отпустите меня! - Сарита попыталась вырваться, чувствуя свое бессилие и еще больше от этого злясь. Абул не отпускал ее и она подняла колено, намереваясь нанести ему удар в пах.
Одно из двух - либо он предвидел это, либо у него была прекрасная реакция, но он уклонился и удар пришелся ему по бедру.
- Черт! - теперь в его голосе был гнев, глаза сверкали. Так ты ничему сегодня не научилась?
- О нет, я поняла истинную суть этой сказочной земли, - и она нагнулась, чтобы растереть колено, ушибленное о его твердое бедро.
Слезы - то ли боли, то ли гнева наполнили ее глаза.
- Она прекрасна снаружи, но на самом деле пропитана злом. Вы можете сколько угодно пустословить о стремлении к истинной гармонии души и тела, о важности отдыха и о высоких ценностях, свойственных вашей культуре, но в душе вы все остаетесь дикарями.., даже если тело ваше и чисто.
Теперь Абул уже не чувствовал злости, а только какое-то нежеланное любопытство. Он потер бедро, стараясь не думать о том, каковы были бы его ощущения, если бы Сарита попала туда, куда целилась.
Ты хочешь сказать, что в твоем племени можно наброситься на мужчину, как ты сделала это сегодня, и остаться безнаказанной?
Сарита заколебалась. Гнев ее в результате этой драчки поубавился.
- Нет, не безнаказанной, - сказала она, наконец, - но горло мне бы не перерезали, - добавила Сарита. - И не стали бы таскать повсюду, как убитого оленя, это уж точно.
- Что касается здешних мужчин, Сарита, то, во-первых, ты для них женщина, а во-вторых - неверующая. Женщины здесь поступают так, как им говорят и не выходят туда, где им не положено быть, и для мужчины, верящего в единого Бога, тот факт, что ты неверующая, абсолютно обесценивает тебя в его глазах, тем более, если ты нападаешь на правоверного мужчину. Если бы ты принадлежала моему народу, то знала бы как вести себя так, чтобы не вызвать у мужчины гнев.
- Значит, я не должна обижаться на то, что меня таскали как мешок с мукой?
- Конечно, ведь ты нарушила мои предписания. А они здесь для всех являются законом, Сарита, и те, кто путешествует по этой земле или ведут здесь какие-либо дела, делают это с моего позволения. Ты должна понять это для своего же собственного блага. Может случиться так, что я не буду иметь возможности защитить тебя.
- Да уж, значит, заперев меня в темноте и не давая мне часами еды, вы полагаете, что защищаете меня? Тогда приношу извинения за то, что не выразила вам своей благодарности, видимо, это произошло из-за того, что я не сумела понять, что нуждаюсь в защите своего же похитителя.
- О, как ты красноречива, - сказал Абул, - голод, видимо, обострил как твои способности к мышлению, так и способности к выражению своих мыслей.
В ответ на эти слова Сарита бросила в Абула диванной подушкой. Он, смеясь, пригнулся. Тогда она стала бросать в него чем попало. Это продолжалось до тех пор, пока Сарите не попалось под руку нечто более серьезное, нежели мягкие подушки - маленькая коробочка из оникса. Она просвистела рядом с ухом Абула и ударилась о мраморный пол. Абул выпрямился, глаза его стали злыми.
- Все это уже перестает быть забавным, - сказал он.
- А я и не рассматривала это под таким углом зрения, - холодно ответила Сарита, хотя в душе ее появилось некоторое волнение, - веселились, впрочем, также, как и наносили мне обиды, только вы.
- Но ты ведь сама захотела остаться здесь отнюдь не против твоей воли. И вообще, не очень-то любезно с твоей стороны бросаться в хозяина дома, где ты гостишь, тяжелыми предметами.
Абул подошел к ней. Сарита не двинулась с места.
