По всей видимости, она думала, что женщины в Альгамбре не имеют вообще никакого влияния.
Очень скоро обнаружит правду, только Абул предпочел бы, чтобы она сделала это открытие не раньше, чем он сумеет взять ее крепость.
- Тем не менее мне было не очень-то приятно проснуться совершенно одной в незнакомом месте и никого не увидеть возле себя. А ваша жена была столь добра ко мне, что отвела меня назад в башню и по пути мы немного поговорили.
- О Бобдиле?
- О других вещах тоже.
- И что же ты рассказала о себе Айке?
Сарита немного подумала, прежде чем ответить.
- О, о себе совсем немного, гораздо больше я рассказала ей о людях из моего племени.
- А о том, как ты сюда попала?
- Ну, совсем немного.
Абул подумал, что Айка, конечно же, попыталась повлиять на нее и подорвать то доверие, которое, он знал, Сарита к нему испытывала.
- Что же все-таки тебе сказала Айка о Бобдиле?
- в его голосе Сарита уловила любопытствующие нотки. - Она очень любит ребенка.
- Как и большинство матерей.
- Она рассказывала тебе о своей безумной любви к сыну?
Сарите захотелось покончить с этой опасной, как ей казалось, темой.
- Она сказала мне немного, - Сарита прикрыла глаза и притворилась, что полностью поглощена музыкой.
- Но ведь она все-таки сказала тебе, что я не позволю ей проводить время с Бобдилом?
Почему Абул так настойчив?
- Но она также сказала, что таков обычай вашего народа и что подобную разлуку ей как матери трудно вынести.
"Сыну тоже", - подумал Абул, но вслух этого не сказал. Он чувствовал необходимость как-то объяснить свое поведение, почему? На этот вопрос он не мог бы ответить. Вряд ли он должен был отчитываться перед этим-маленьким, темпераментным созданием!
- Бобдил - мой наследник, - сказал он, - уже в том возрасте, когда необходимо учиться некоторым вещам, знать которые нужно для того, чтобы вести себя правильно и управлять другими людьми мудро. А этим вещам он не может научиться у женщин.
- Но ведь есть та, такие вещи, которым могут научить только женщины и им ребенок тоже должен научиться.
- Среди твоего народа, может быть, - Абул почувствовал раздражение оттого, что она стоит на той точке зрения, на которой не стояла бы, разобравшись в той ситуации, в которой он находится. Но не зная истинного положения вещей, Сарита рассуждала об этом почти также, как Айка.
"Да, вероятно, Айка хорошо потрудилась над ней, - подумал Абул, - но среди нашего народа мальчик должен расти Подле своего отца, применяя меч и понимая слабость женщин".
Вряд ли что-либо можно было ответить на это.
Абул ясно дал понять, что не потерпит противоположного мнения по этому вопросу. Внезапно Сарита почувствовала симпатию к Айке - симпатию, которая пересиливала недоверие, посетившее ее тогда, когда та описала ей позицию мужа по отношению к сыну. Конечно же, она лучше, чем Сарита, знала своего мужа.
Абул взял ее за руки. Утром в банях он обещал ей, что будет рядом с ней проводить долгие ночные часы. Вряд ли в теперешней атмосфере охлаждения он будет настаивать на этом, хотя все возможно.
Ведь образ мыслей калифа коренным образом отличается от ее собственного.
- Нет, - сказала она.
- Что нет?
- Я не пойду в постель.
Так вот о чем она думала? В данный момент Абул не желал продолжать уговаривать свою строптивую гостью. Ему необходимо было заняться Айкой дела с ней и так зашли слишком далеко.
Глаза Сариты встретили взгляд Абула - он выглядел столь решительно, словно готовился к смертельной схватке.
- Ты что-то устало выглядишь, пора тебе в постель.
- Нет, - ответила Сарита, думая только о том, как бы затянуть предстоящие события.
Абул улыбнулся и ущипнул ее за нос, как маленькую, - Ты пойдешь в постель, Сарита. Я не сказал, что иду с тобой, - она не успела до конца осознать сказанное им, как оказалась на диване. - Не думаю, что у меня есть силы для дальнейших сражений. Спи крепко, - он поцеловал ее в нос и ушел.
Сарита почувствовала одновременно и удивление и негодование. Он сделал из нее абсолютную дуру. В то же время, сознание того, что, наконец, она осталась одна, наполнило ее невыразимым блаженством. Она расстегнула платье и подошла к окну. Прохладный ветерок охладил ее кожу.
Ущелье внизу теперь не казалось зловещим, а предлагало путь к спасению. Снежные горные вершины манили, освещенные светом звезд.
Взгляд Сариты скользнул вниз. Да, это должно быть именно ущелье, никто не будет подозревать, что она исчезла таким путем, но как спуститься в него? Ей бросился в глаза дамасский шелк, в изобилии имевшийся на галерее. Изобретательный ум, конечно же, может найти в башне все необходимое для побега, но не сейчас. Сегодня она будет отдыхать и набираться сил. С этой мыслью Сарита юркнула под шелковое покрывало и ощутила счастье от того, что осталась одна. Одиночество было для нее роскошью. За окном запела птица. То был гимн свободе, и Сарита заснула.
Глава 9
