Стражники обменялись взглядами и пожали плечами. Когда дело касалось пленницы из башни, оно часто принимало необычный оборот.
Так что, когда Абул, мрачный после несчастливой ночи и принужденных дружеских прощаний с Каледом, вернулся в свои апартаменты, чтобы приготовиться к дневным заботам, взгляд его упал на темную фигуру Кадиги.
Завидев его, она вскочила и устремилась ему навстречу:
- Мой господин Абул, я очень прошу вас...
- Женщина сказала, что у нее к вам личное дело, - прервал ее один из стражников. - Она была очень настойчива и сказала, что оно касается женщины из башни, и мы подумали, что будет лучше, если мы позволим ей остаться. Но если вы хотите, чтобы мы удалили ее, мой господин...
Абул жестом велел ему замолчать. Он посмотрел на Кадигу, стоящую тут же, в глазах ее была тревога.
- Пойдем, - сказал он тихо и прошел в палату.
Стражник прикрыл за ней дверь, и она постаралась вернуть себе мужество, несколько подтаявшее за долгие минуты ожидания.
- Какое у тебя дело ко мне, Кадига?
В его мягком тоне и спокойном взгляде было нечто, придавшее ей сил.
- Я боюсь говорить, мой господин калиф, но все же не могу молчать.
- Тебе нечего бояться, - сказал он, ставя бокал на стол. - То, что будет сказано в стенах этой комнаты, останется исключительно между нами. Так что о госпоже Сарите ты должна мне сказать?
- Я думаю.., думаю.., мой господин, думаю, что она проглотила нечто такое, что не пойдет ей на пользу.
Колени Кадиги дрожали, ладони вспотели, Ну вот она и сказала, сделала признание, целиком отдавшись на милость Мули Абула Хассана.
- Ты знаешь, когда Сарита проглотила это вещество? - спросил, наконец, Абул.
- Думаю, регулярно, в течение многих недель, мой господин.
- Ты знаешь, кто давал его ей?
Кадига увлажнила губы.
- Я сама, мой господин.
Абул понял ее правильно.
- Как ты делала это?
Ноги Кадиги подогнулись, она сгорбилась и наклонила голову, как бы пытаясь преодолеть свой ужас. Если она скажет, султанша сможет обвинить ее в чем угодно.
- Не бойся, - сказал Абул, скажи. - Он протянул к ней руки и поставил ее на ноги. - Нет никакой нужды тебе сидеть на полу. Сядь сюда, - и он подтолкнул ее к дивану - Сядь.
Кадига повиновалась ему.
- Давай будем говорить прямо, - сказал Абул. - Ты ведь начала говорить о яде?
Кадига медленно кивнула.
- И ты.., давала его?
Она снова кивнула.
- В чем, Кадига?
Кадига видела перед собой палача с занесенным над ее головой ножом, чувствовала его железную хватку, слышала крики возбужденной толпы. Она не в силах была говорить.
- Если ты не скажешь это, Кадига, то зачем вообще сказала мне что-то?
Абул старался сохранить терпение, хотя и не понимал, почему женщина не хочет рассказать все до конца.
- Потому что думаю, что она умрет, если врач не поможет ей, судорожно сглотнула Кадига. - Отрава проникла уже глубоко и я не знаю никакого способа остановить ее действие. Но, возможно, Мухаммед Алахма знает его?
- Но как он сможет найти противоядие, если ты не скажешь, кто подсыпал яд и какова его природа?
Голос его не выдал той паники, которая охватила его, когда он узнал, что жизнь Сариты висит на волоске. Жизнь без Сариты.., без этого трепетного и такого живого существа.., она была бы непереносима.
- Скажи мне, - он был уже не в силах скрывать своего отчаяния и Кадига ответила ему.
- Думаю, он содержался в снадобье, которое она принимала против зачатия.
- И ты смешивала это снадобье?
Кадига кивнула.
- Из.., из зелья, которое готовит... - Кадига не могла подавить свой страх. - Она обвинит меня в лжесвидетельствовании, мой господин, и мне отрежут язык.
- Тише, замолчи, - сказал он, кладя руку ей на плечо, - никто и ни в чем тебя не обвинит. Я уже сказал тебе, что все, что ты скажешь мне, останется между нами.
Кадига продолжала всхлипывать, поэтому он вышел на коллонаду в надежде на то, что утренняя прохлада успокоит его, если вообще, что-либо могло его сейчас успокоить.
- Ты ведь говоришь о госпоже Айке, не правда ли?
Он взглянул на нее через плечо.
Кадига кивнула, хотя и не перестала всхлипывать.
- И ты думаешь, что Сарита уже несколько недель принимает этот яд?
Она еще раз кивнула.
- Действие его медленно, мой господин. Но по-моему, оно уже стало...
- Я знаю, что уже произошло, - неожиданно жестко прервал он ее, но жесткость эта была направлена целиком на него самого, так как он винил себя в том, что не сумел распознать саритиного нездоровья.
- - А что, ты не знаешь, яды всегда так действуют?
- Некоторые, да, мой господин, но у меня нет такого опыта, как у Мухаммеда Алахмы.
- Да, если кто и сумеет ей помочь, то только он.
Ну иди в башню и ухаживай за Саритой. Об остальном я сам позабочусь. Тебе нечего бояться, - продолжал он. - Защита калифа пока еще кое-что значит здесь, наградить же он может так, как никто.
Кадига посмотрела на него глазами, затуманенными слезами, в которых, однако, страха уже не было.
- Да, мой господин Абул, - сказала она и поспешила в саритину башню.
