Те замыслили недоброе. Ничего не могли они поделать с Кецалькоатлем, тогда решили обесчестить его. Долго уговаривали они великого жреца выпить опьяняющее зелье, наконец искатель бога, всю жизнь проживший в целомудрии и воздержании, согласился. Чем больше он пил колдовской сок, тем сильнее жажда мучила его. Скоро он забылся, а проклятые колдуны привели к нему принцессу Кецальпетатль. Великий жрец уединился с ней. Колдуны же, почуяв брешь в святой силе, защищавшей город Тулу, обратили на жителей всевозможные беды.
Поутру очнувшийся Кецалькоатль почувствовал великую скорбь. Он решил удалиться на восток в область света...
В этот момент Малинцин замолчала, подняла указательный палец и добавила.
- Этот слово можно перевести как "удалился", а можно и как "возвратился". Дошел он до побережья и здесь - так утверждают знающие люди - обратился в огромный пылающий костер. Другие же говорят, что он не вспыхнул, а на чудесном плоту, сооруженном из змей, отправился за море.
Теперь послушай гимн, ради исполнения которого, я так долго рассказывала тебе предания:
Так говорили
старцы в древние времена:
"Воистину все тот же Кецалькоатль живет и ныне,
и поныне он не умер;
он придет, чтобы властвовать". (сноска: Там же, С.444.).
- Ты хочешь сказать... удивился я. - Раз мы появились с востока, то...
- Да, повелитель мой! - глаза её горели, на лице обнажилось вдохновение.
Все, что подспудно вызревало в душе, чем жила эта женщина в трудную пору, на что надеялась, - теперь ясно читалось в её очах.
- Все, кто говорит на языке науа, - продолжила она, - и даже те, кто живет на самом юге, во влажных лесах и называют себя майя, - верят, что придет срок, и Кецалькоатль вернется и будет править нашими землями. Тогда вновь начнутся благословенные времена. Каждому достанется кукурузная лепешка, не будет больше литься кровь, а в дар богам, как и завещал Кецалькоатль, будут приносить бабочек и змей!
Я не знал, что сказать. Индеанка же молча соскочила с кровати, удалилась из комнаты. Вернулась быстро, легкими шагами подошла к кровати я невольно сел. Она поклонилась и положила к моим ногам спящую, сложившую огромные крылья местную бабочку.
У меня дыхание перехватило. "Боже милосердный! - молча возопил я. Прости новообращенной великий грех сотворения кумира!.. Пожалей ее! Пожалей меня, не дай впасть в гордыню!.. Этот дар, принесенный ею, в твою честь..."
Наконец я взял себя в руки.
- Встань, - обратился я к коленопреклоненной женщине. - И больше никогда так не делай.
- Не буду, - неожиданно легко согласилась она. - Я знаю истину. Я знаю, кто ты...
- Замолчи! - воскликнул я. - Не навлекай на себя гнев небес. За такие слова гореть тебе в аду. А то и где-нибудь поближе...
Она улыбнулась.
- Я знаю, кто ты - этого мне вполне достаточно. Я буду помогать тебе, и все грехи отпадут, как шелуха. Мы будем лить кровь во славу Божию. Мы упьемся ею - черной, настоянной на яде гремучей змеи, - кровью ацтеков. Для этого ты и послан сюда. Смотри, чтобы рука твоя не дрогнула, чтобы не поддался ты ощущению ложного превосходства над врагом. Наше племя всегда жило по заветам тольтеков. До той поры, пока в наш город не пожаловал дед Мотекухсомы Ашайякатл, не увлек пленных, которых потом принесли в жертву жадному до крови Уицилопочтли.
Я отер пот со лба. Теперь я как никогда, до самых печенок понял Пуэртокарреру. Всего в этой женщине было вдосталь - и красоты, и дьявольщины, и святой - ангельской! - веры в торжество справедливости, и коварства. С унынием я осознал, что мне не дано, как Пуэртокаррере, сбежать в Испанию. Ясно, что везти туда сеньору Марину было сущим безумием! Даже если он был без ума от её прелестей, а он не был без ума - я теперь напрочь был уверен в этом, - сущим безумием было бы самому доставить её прямо в руки святой инквизиции. Рядом со мной лежала женщина, которую я с большой опаской назвал бы человеком. Скорее она из этих... своих богинь "в змеиных платьях, звенящих, как колокольчики". Мало было оседлать её в постели, следовало каждое мгновение быть чуточку умнее её, дальновиднее, щедрее, жестче, коварнее... То есть не быть самим собой? Уже не служить "мерой всех вещей"?
В этот миг меня озарило - как раз наоборот! Стать самим собой, надеяться только на самого себя, не верить ни в какие байки, рассказанные этой принцессой. Да и не в какие байки вообще не верить!.. Действовать смело, решительно, без колебаний. Казнить и миловать без всякого колебания, по мере необходимости. Чтобы ни одна мерзкая пасть больше не произнесла в моем присутствии имя ненавистного Веласкеса, немедленно уничтожить корабли! Отрезать всякие пути к отступлению. Держать курс на Теночтитлан. Первым дело арестовать Мотекухсому - тогда дело пойдет...
