— Хорошо. — Девушка одобрительно посмотрела на Мишу. — Кисти оставляю на твою ответственность. А ты собери своих ребят и приходи к нам. Обязательно приходите.
— Ладно, — сказал Миша, — а вы приходите в воскресенье на наш спектакль…
Когда девушка ушла, Коровин вернул Мише деньги и начал рисовать.
— Почему же ты в магазине не купил? — спросил его Миша.
— А чего зря платить! — Коровин посмотрел на Генку. — Я ведь не для себя.
— Ему платить непривычно, — ехидно заметил Генка и примирительно добавил: — Ладно, рисуй… Эх ты, Корова…
— Идет! — прошептал Генка и толкнул Славу.— Пошли…
Из ворот вышел Филин, свернул в Никольский переулок и направился к Пречистенке. Подстерегавшие его Генка и Слава двинулись за ним, внимательно приглядываясь к его походке.
— Вразвалку идет, — шептал Генка. — Определенно бывший матрос. Видишь, как ноги расставляет, точно на палубе.
— Обыкновенная походка, — возразил Слава, — ничего особенного. Потом, он в сапогах, а заправские матросы обязательно брюки клёш носят.
— При чем здесь клёш! Вот как он оглянется, ты на лицо посмотри. Увидишь: красное, как морковка. Ясно — обветренное на корабле.
— Лицо у него действительно красное, — согласился Слава, — но не забывай, что Филин алкоголик. От водки лицо тоже становится красным.
— И вовсе не красным! — раскипятился Генка.— От водки только нос красный, а лицо фиолетовое…
— Потом, смотри, — продолжал Слава, — руки держит в карманах. Разве настоящий матрос держит руки в карманах? Никогда. Он ими всегда размахивает, потому что привык балансировать во время качки.
— Брось, пожалуйста! «Руки в карманах»… Если хочешь знать, так у моряков самый шик считается во время бури держать руки в карманах и трубку изо рта не выпускать. Вот. И вообще, раз ты не веришь, что это тот Филин, так сидел бы дома.
Переговариваясь таким образом, мальчики шли за Филиным. Он пересек Пречистенку, дошел до Остоженки и, оглянувшись, вошел в магазин филателиста.
— Ну все, — сказал Слава, — пошли обратно.
Генка минуту колебался, потом сказал:
— Зайдем в магазин.
— Как тебе, Генка, не стыдно! — укорял его Слава.— Ведь договорились. И Миша сказал: в магазин не заходить… Мишу старик уже раз прогнал и нас прогонит…
— Не прогонит. Разве мы не имеем права марки купить? Пошли.
Слава хотел его остановить, но было уже поздно. Генка решительно открыл дверь в магазин. Славе пришлось войти вслед за ним.
Старик стоял за прилавком и разговаривал с Филиным. Когда мальчики вошли, они замолчали.
— Вам что? — спросил старик и подозрительно по-смотрел на них.
— Марки посмотреть, — сказал Генка.
— Нечего смотреть! — раздраженно крикнул старик.— Каждый день смотрите — ничего не покупаете… Какие марки вам надо?
— Гватемалы, — прошептал растерявшийся. Генка.
Старик снял с полки коробку, вынул оттуда конверт и бросил на прилавок:
— Выбирайте…
Генка начал неуверенно выбирать марки. Все молча смотрели на него. Генка совсем смутился и ткнул в одну марку:
— Вот эту.
Старик убрал конверт, оставив на прилавке выбранную Генкой марку, и сказал:
— Двадцать копеек.
Генка беспомощно посмотрел на Славу. Слава понял его взгляд: у Генки не было денег. Но и у Славы тоже не было ни копейки.
Старик и Филин выжидательно смотрели на мальчиков.
— Двадцать копеек! — повторил старик.
Вместо ответа Генка повернулся и опрометью бросился из магазина. Слава выскочил за ним.
Они перебежали улицу и быстро пошли по направлению к дому.
— Говорил тебе, не надо заходить… — начал Слава.
— А что такого? — беззаботно ответил Генка.
— Как — что? Теперь они нас заметили и поняли, что мы за ними следим.
— Так уж и поняли! Мало к нему ребят без денег ходит.
— Ладно, ладно, — сказал Слава, — попадет тебе от Мишки.
— А что мне Мишка за начальник! — с независимым видом ответил Генка. — Подумаешь!
— Он, конечно, не начальник, но кортик его, а ты своими глупыми штуками все дело портишь.
— Я сам знаю, что надо делать! — отрезал Генка.— У меня своя голова на плечах есть.
Они дошли до дома и увидели Мишу, спускающегося от Журбина.
— Мишка! — как ни в чем не бывало крикнул Генка.— Новости!
— Ну что?
— Все в порядке, — зашептал Генка. — Выследили Филина. Он к старику ходил. Походку проверили. Моряк, определенно моряк. Установлено окончательно.
— Вот видите! — сказал Миша. — Я же вам говорил. И у меня все в порядке. Был у Журбина, и в Доме пионеров, и у секретаря комсомольской ячейки.
— И что?
— В воскресенье увидите, — загадочно ответил Миша.
— Что?
— Увидите. В общем, все в порядке. Ладно. Теперь надо только установить, служил Филин на линкоре или не сослужил. А потом возьмемся за филателиста. Только придется вам: меня он уж в магазин не пускает.
— Не беспокойся, Миша, — вмешался молчавший все время Слава,— нам тоже не придется. — И он многозначительно посмотрел на Генку.
— Почему?
— Потому что нас в магазин тоже больше не пустят.
— В чем дело? — Миша переводил недоуменный взгляд с Генки на Славу и со Славы на Генку. — Почему не пустят?
— Пусть он сам скажет. — Слава кивнул на Генку.
Генка торопливо заговорил:
