— Ты чего меня агитируешь? — ответил Борька. — В пионеры, что ли, хочешь записать? Не нужны мне ваши пионеры. Зря стараешься.
— Тебя никто и не примет! — крикнул Генка.
— Подожди,— остановил его Миша и снова обратился к Борьке: — Я тебя не агитирую, я просто так говорю, А с тобой я хотел одно дело сделать. Серьезное дело. Вот только вчера об этом со Славкой говорили… Верно, Славка?
Слава ничего не понимал, но на всякий случай подтвердил, что верно, только вчера говорили.
— Какое такое дело? — недоверчиво спросил Борька.
— Видишь ли, — сказал Миша, — мы новую пьесу ставим, из матросской жизни, и нам нужна матросская форма. Понимаешь? Настоящая тельняшка, брюки, бескозырка. Старую или новую, все равно. Главное, чтоб всамделишное название корабля было. Ленточку бы, например. Вот я и хотел с тобой поговорить. Ведь ты все ходы-выходы знаешь… Может быть, достанешь?
Борька усмехнулся:
— С какой это радости я буду для вас доставать? На дармовщинку хотите? Дураков всё ищете?
— Мы заплатим.
— Гм! — Борька задумался. — А сколько заплатите?
— Посмотреть надо сначала. A сумеешь достать?
— Я что хочешь из-под земли достану. — Он посмотрел на Мишу: — Дашь ножик? Сейчас ленточку принесу,
— Настоящую?
— Настоящую.
— Ладно. Тащи.
Борька поднялся с земли:
— Без обману?
— Точно тебе говорю. Неси. Получишь ножик.
Борька побежал домой.
— В чем дело, Миша? — возмутился Шурка Большой. — Что это за пьесу ты собираешься ставить? Почему я об этом ничего не знаю?
— Я тебе потом расскажу. Это… для другого дела.
— Как это «потом»? Я все же руководитель драмкружка. Ты не имеешь права меня обходить.
— Раскипятился… — сказал Генка.— Миша знает, что делает, на то он и звеньевой.
— А я отвечаю за всю художественную часть.
— Ну и отвечай, — пожал плечами Генка, — никто тебе не мешает…
— Тише, — остановил их Миша, — Борька идет…
Борька подбежал к ним; в кулаке он что-то держал.
— Давай ножик!
— Покажи сначала.
Борька чуть разжал и показал краешек смятой черной ленточки.
Миша протянул руку:
— Дай посмотрю. Может, она не настоящая.
Борька быстро сжал кулак:
— Так я тебе и дал… Ножик давай сначала. Не беспокойся, настоящая. Головой отвечаю.
Эх, была не была! Миша протянул Борьке ножик.
Тот схватил его и передал Мише ленточку. Миша развернул ее. Сзади на него навалились Генка и Слава.
И на потертой ленточке мальчики увидели отчетливые следы серебряных букв: «Императрица Мария».
Теперь беспризорники каждый день приходили на площадку. Они приводили с собой товарищей, играли с пионерами в лапту, в волейбол, слушали Шурины рассказы, но заставить их снять свои лохмотья было невозможно, хотя стояли жаркие июльские дни.
Воздух был пропитан терпким запахом горячего асфальта. Асфальт варился в больших котлах, дымился на огороженных веревкой тротуарах.
Трамваи, свежевыкрашенные, с рекламными вывескам на крышах, медленно ползли по улицам, отчаянно трезвоня каменщикам, перекладывавшим мостовую. Дворы был завалены паровыми котлами, батареями, трубами, кирпичом, бочками с цементом и известью. Хозяйство Москвы восстанавливалось…
— «Циндель» пустили, — объявлял всезнающий Генка, показывая на дальний дымок, поднимавшийся из невидимой за домами фабричной трубы. — Вчера пустили, а завтра «Трехгорка» пойдет в ход.
— Все ты знаешь, — насмешливо отвечал Миша, — даже из чьей трубы дым идет. А вот это что? — Он показал на работавших на столбах монтеров.
— Как — что? Сам видишь: электричество починяют.
— «Электричество починяют»! — передразнил Миша.— Много ты знаешь! А почему починяют?
— Испортилось, наверно.
— Эх, ты! Каширскую электростанцию пустили, вот почему. Она на угле работает. Теперь фонари будут всю ночь гореть, и не по одной, а по обеим сторонам улицы. Понял? И Шатурскую станцию начали строить… та на торфе… А вот на Волхове первую гидроэлектростанцию строят, ее будет вода вертеть…
— Все это я сам, без тебя знаю,— сказал Генка.— Думаешь, ты один только газеты читаешь?
У Генки дома действительно лежала целая кипа газет: все это были номера «Известий» за одно и то же число. В этом номере, в графе «В фонд помощи голодающим Поволжья», было написано: «От детей жилтоварищества № 267 — 87 рублей». Все ребята очень этим гордились, а Генка всегда таскал газету с собой и всем показывал.
Дни проходили, а мальчики не могли придумать, как же им добыть ножны. Теперь, когда было твердо установлено, что Филин — это тот самый Филин, нужно было окончательно выяснить, видел ли Миша у филателиста ножны или это был просто веер. Но как это сделать?
— Залезть к старику, и всё, — говорил Генка. — Раз они бандиты, так и нечего с ними церемониться.
— Как же ты собираешься
— Очень просто: через форточку. А еще лучше — Коровину поручить. Он знает, как такие дела делаются.
