Кортик: За честь и верность полностью

— И наш везунчик отличился, террориста уложил, — с гордостью добавил лысый.

Седой фыркнул:

— Твоя разведка хуже базарной бабки работает. Он террориста не уложил — тот сам подорвался. А наш выжил.

Лысый замер, затем медленно поставил бокал на стол:

— Правда?.. Тогда вопрос: плохо работают или у нас крот завелся?

— Конечно завелся, — седой усмехнулся. — Мы к ним подселяем, они к нам. Обычное дело. Но обидно, что узнали мы всё от полевых, а не от кабинетных крыс.

Лысый задумался, глядя на акул:

— Может, вернёмся? Покажем личным примером, как надо работать.

Седой рассмеялся:

— Ага, зайдём к императору: "Здрасте!" А он такой: "Я вас пять лет назад похоронил! Столько слёз пролил!" А мы живые, пни.

— Ну да, — лысый тоже усмехнулся. — С нашей работой выход на пенсию только в дубовой ладье. С почестями, оркестром и салютом.

Пауза.

— А не аукнется ли выход наших драконов потерями? — вдруг спросил лысый. — Не перебьют их?

Седой потянулся к бокалу, его глаза сузились:

— О них уже знают. Кто-то слил. Значит, будем ловить на живца.

— Жалко живца, — пробормотал лысый.

— Увы, хищную рыбу только на живца и возьмёшь, — седой отхлебнул виски. — Акулы, понимаешь ли, тоже голодные.

И они снова замолчали, наблюдая, как за стеклом тени хищников скользят в синей воде.

Идиллическую тишину кабинета, нарушаемую лишь мягким плеском воды в аквариуме, резко разорвал пронзительный звонок старого кнопочного телефона. Лысый старик неспешно достал из кармана жилетки потрёпанный аппарат, поднёс к уху и коротко бросил:

— Слушаю.

Его брови медленно поползли вверх по мере того, как он впитывал информацию. Седой наблюдал за ним, лениво попивая виски.

— Какой взрыв в Магической академии? — голос лысого внезапно стал резким, как лезвие. — Что говорят на месте? Почему там был Петров? Это связано с вчерашними террористами?

Пауза.

— Что значит, "не знаете"? — он внезапно вскипел, сжимая телефон так, что корпус затрещал. — У вас там мозг жиром заплыл, что ли? Может, тебя на границу с Китаем отправить? Давно тигров не ловил?

С этими словами он швырнул телефон на стол так, что тот подпрыгнул и замер, будто испуганный зверёк.

Седой лишь усмехнулся, подняв свой бокал:

— Да не парься ты. Это же Магическая академия — там взрывы, как у нас с тобой утренний кофе. Он лениво махнул рукой в сторону аквариума. — Я же сказал — сидим, наблюдаем. Ну, за здоровье!

Бокалы звонко встретились, акулы за стеклом лениво развернулись, будто реагируя на тост.

— За здоровье... и за дураков, которые всё ещё думают, что могут нас переиграть, — добавил лысый, уже снова хладнокровный, и отхлебнул виски.

Я проснулся от нестерпимого желания сходить в туалет и странного зуда в руках. Сознание возвращалось медленно – сначала я просто уставился в стену напротив, не понимая, почему она покрыта сотнями бабочек, застывших за стеклом в аккуратных рамках. Их крылья переливались в тусклом свете, создавая иллюзию движения.

«Это точно не сон?»

Я огляделся. Небольшой кабинет с витражным окном, сквозь которое пробивались лучи закатного солнца. Вдоль стен – дубовые стеллажи, доверху забитые старинными фолиантами. В одном из них, за стеклом, беспорядочно лежали странные артефакты и колбы с мутными жидкостями. На тумбочке справа – скелет ящерицы, собранный с хирургической точностью.

Слева гудела аппаратура: монитор показывал скачущую линию моего пульса и какие-то непонятные графики. В левую руку была введена капельница. Ниже пояса – простыня, а под ней… провода.

Сердце ёкнуло.

Я резко дёрнул ногами – они слушались, но были слабыми, как после долгого сна.

Аппаратура запищала, когда я вытащил капельницу и начал стягивать простыню. Дверь распахнулась, и в кабинет вошла медсестра – высокая, с густыми каштановыми волосами, собранными в тугой пучок, и… очень выразительными формами, которые даже скромный медицинский халат не мог скрыть.

«Я жив. Пока у меня есть пошлые мысли – я точно жив», – с облегчением подумал я.

— Стойте! Вам нельзя вставать! – её голос был бархатистым, но твёрдым.

— В туалет, – честно признался я.

— Подождите, тут есть утка, – она наклонилась, заглядывая под кровать, и от этого движения халат натянулся ещё сильнее.

Мне стало ещё хуже.

Но все фантазии развеялись при виде металлического судна, которое она достала.

— Можно я дойду сам? – попросил я.

— Не положено, – покачала головой медсестра.

— Мне нужно по-настоящему. Пожалуйста.

Она вздохнула, достала телефон и набрала номер. На том конце раздался радостный возглас: «Да, теперь можно!»

— Профессор разрешил, – сказала она, аккуратно снимая простыню.

Под ней оказалась длинная сорочка… без трусов.

«Ну вот, теперь стесняться уже поздно», – подумал я, опираясь на её плечо.

Мы медленно дошли до неприметной двери. За ней – душевая кабина и унитаз.

— Вам помочь? – спросила она.

— Спасибо, я сам, – резко ответил я и закрыл дверь.