Ночь застыла в неестественной тишине. Даже ветер не шевелил листья, будто сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то страшного. В этой звенящей пустоте каждый шаг приближающегося человека отдавался гулким эхом.
Из мрака медленно выплыла фигура. Перед нами стоял юноша - худощавый, лет семнадцати, с растрепанными волосами и толстыми стеклами очков. Его дрожащие губы шептали что-то невнятное, а пальцы нервно теребили край поношенной куртки.
"Убийцы..." - прошептал он, и в его голосе слышалась неподдельная боль.
Мы с Димой переглянулись. Вместо ожидаемого вооруженного до зубов боевика перед нами оказался испуганный мальчишка, больше похожий на заблудившегося студента.
"Вы все убийцы!" - повторил он уже громче, и в его глазах читалась какая-то нездоровая одержимость.
Дима снисходительно покачал головой: "Что ты несешь, парень? Благодаря военным в мире хоть какой-то порядок. Без нас..."
Но юноша уже не слушал. Его пальцы судорожно дернули молнию куртки, и мы увидели страшное - туго перетянутый взрывчаткой живот. "Террор ради мира!" - закричал он истерически, делая шаг вперед.
В этот момент в моей голове раздался знакомый механический голос: "Критическая ситуация. Вероятность гибели: 99%. Доступной энергии недостаточно. Обнаружено ядро тьмы. Активировать резонанс?"
Мир будто остановился. Я видел каждую деталь с пугающей четкостью - капли пота на висках парня, дрожащие пальцы на детонаторе, медленно разворачивающегося Дмитрия. "Да!" - мысленно закричал я.
Время растянулось, как горячая смола. Я успел схватить напарника за руку и рвануть к укрытию, когда раздался оглушительный взрыв. Мы рухнули за угол, и в тот же миг реальность вернула свою обычную скорость.
Когда мы поднялись, все вокруг было залито кровью. В наушниках трещал встревоженный голос лаборанта, но я не мог заставить себя ответить. Перед глазами стояло лицо того мальчишки - испуганное, растерянное, уже мертвое.
Я глубоко вдохнул, чувствуя, как по телу разливается странное тепло - отголосок той самой тьмы, что только что спасла нам жизни. Но какой ценой?
Я прислонился к шершавой кирпичной стене, чувствуя, как холодная поверхность проникает сквозь доспех. В нос ударил едкий запах гари, смешанный с медным привкусом крови - он висел в воздухе, как невидимая пелена. Пальцы непроизвольно дрожали, когда я пытался стереть пот со лба, оставляя на коже липкие следы пороховой копоти.
"Впервые видишь смерть вблизи?" - голос Димы звучал приглушенно, будто доносился сквозь толщу воды. Он стоял вполоборота, нервно покусывая нижнюю губу, его глаза беспокойно метались по темным углам двора.
Меня снова скрутило от тошноты. Горькая слюна заполнила рот, когда я, сползая по стене, отвернулся и снова вырвал остатки ужина на асфальт. Вязкая желчь оставила во рту противный горький вкус.
"Не... не первую," - хрипло ответил я, вытирая губы тыльной стороной ладони. "Но такую... такую бессмысленную..." Слова застряли в горле, когда боковым зрением я уловил темное пятно на земле - то, что осталось от парня в очках.
Дима тяжело вздохнул, его пальцы барабанили непроизвольный ритм по корпусу автомата. "Говорят, со временем привыкаешь," - пробормотал он, но в его голосе не было уверенности, только усталая покорность.
Внезапно в ухе затрещал наушник, заставив нас обоих вздрогнуть. Голос лаборанта звучал неестественно громко в ночной тишине.
"Ответь ему," - попросил я, сжимая виски пальцами. Головная боль нарастала волнами, пульсируя в такт учащенному сердцебиению.
Доклад Димы прерывался нервными паузами. Когда он произнес: "Он... он буквально выдернул меня из эпицентра", его глаза расширились, будто он сам не верил в то, что говорил. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки - они чесались под доспехом, но почесаться было невозможно.
Лаборант потребовал моего присутствия для "полного анализа показателей". "Хорошо," - автоматически ответил я, чувствуя, как язык прилипает к пересохшему нёбу.
И вдруг - резкие хлопки автоматных очередей, эхом разнесшиеся по спящему кварталу. Мы невольно пригнулись, хотя опасность была далеко. Дима судорожно сглотнул, его пальцы побелели от силы, с которой он сжимал оружие.
Я зажмурился, но перед глазами снова встало лицо того парня - бледное, перекошенное гримасой фанатичной решимости. Капли дождя (или это был пот?) стекали по моему лицу, смешиваясь с пылью и копотью.
"Что... что довело его до этого?" - прошептал я, но ответа не последовало. Только тяжелое дыхание Димы и далекие крики из казармы.
Пятнадцать минут мы стояли как вкопанные, впитывая запахи ночи - пороха, горящего пластика, чего-то сладковато-приторного, что я боялся опознать. Наконец в наушниках раздалось: "Операция завершена. Дожидайтесь смены".
Дима зашагал взад-вперед, его сапоги гулко стучали по брусчатке. Я оставался у стены, чувствуя, как дрожь постепенно охватывает все тело. Когда подъехал фургон с подкреплением, молодые солдаты выскакивали, широко раскрывая глаза при виде наших доспехов. Их взгляды скользили по нам с суеверным страхом.
