Кортик: За честь и верность полностью

— Это оружейная лавка моего деда, — ответил он с гордостью, но в голосе звучала смутная горечь. — Вернее, то, что от нее осталось.

Я огляделся. Лавка явно была когда-то процветающей — высокие дубовые стеллажи, витражи с геральдическими символами, даже массивный сейф в углу. Но теперь все покрыто слоем пыли, а на полу валяются обрывки упаковочной бумаги.

— А нам можно тут находиться? — спросил я. — Тем более ночью?

Семен вздохнул, доставая из кармана связку старинных ключей.

— Дед сейчас в больнице. Его сбила машина. — Глаза его потемнели. — А я с детства помогал ему с продажами. Да и… только я у него и есть. Мне и присматривать за всем этим. Так что не волнуйся.

Я кивнул, но вопрос не давал покоя.

— Прости за вопрос, но… тут все выглядит дорого. Богато. А ты сказал, что тебя избили, потому что нет денег.

Семен резко рассмеялся, но смех его был безрадостным.

— Деньги — это предлог для Княжича. Мы познакомились на вступительном экзамене. И когда он узнал, чей я внук, почему-то стал до всего докапываться. — Он сжал кулаки. — А вчера вообще заявил, что я ему должен, потому что мой прадед продал его прадеду шпагу, а та… «подвела» его в дуэли.

— Но этого не может быть! — Семен резко повернулся к стеллажу, схватил одну из шпаг и с легкостью выхватил клинок из ножен. Сталь замерцала голубоватым светом. — Все десять поколений моего рода делали артефактное оружие — затачивали его под магические способности заказчика. Наш клинок не мог «подвести».

Я завороженно смотрел на мерцающее лезвие.

— Это же все, наверное, безумно дорого стоит? — шокировано спросил я.

Семен усмехнулся и вонзил шпагу обратно в ножны.

— Безумно дорого стоят материалы. Процесс изготовления. Да если все это продать… я буду баснословно богат. — Он провел рукой по полке, смахивая пыль. — Но в современном мире пропал спрос на магическое оружие. Сейчас хороший револьвер ценится больше благородной шпаги.

Он поднял с пола старинный кинжал, перевернул его в руках и бросил обратно с глухим стуком.

— Так что все мое богатство — в сырье и в этих заготовках.

Я молчал, осознавая абсурдность ситуации. Передо мной стоял наследник древнего ремесла, владелец сокровищ, которые больше никому не нужны.

— А что, если… — начал я осторожно, но Семен резко обернулся.

— Что?

— Если найти тех, кому это еще нужно?

Его глаза сузились.

— Ты имеешь в виду…

— Тот же Княжич явно верит в силу этих клинков. Раз уж он готов бить тебя из-за шпаги его прадеда.

Семен задумался, а потом медленно улыбнулся.

— Ты прав. Просто нужно знать, где искать покупателей.

За окном завыл ветер, и тени от оружия на стенах зашевелились, будто оживая.

"Или… покупатели сами найдут нас", — мелькнуло у меня в голове.

***

"Семен, а есть что покушать? А то настолько оголодал, что аж жрать хочется. Утром в поезде только чай пил и всё", — сказал я, придерживая урчащий живот. В ответ раздалось такое же предательское урчание из глубины Семёнова желудка.

"Прости, Петь. Кухарка должна прийти только завтра, а всё съедобное я уже уничтожил в обед", — виновато развёл руками Семён, бросая взгляд на пустой холодильник.

"Так, значит, здесь есть кухня? Может, покажешь, что там обитает? Авось можно что-то сварганить", — потирая руки, оживился я, почувствовав прилив энергии при мысли о еде.

Семён округлил глаза: "А ты умеешь готовить? У вас, дворян, разве принято самим возиться у плиты?"

"Тут вот какая грустная история..." — я вздохнул, доставая из морозилки замёрзший брусок фарша. "После того случая полгода назад... когда родителей не стало... пришлось осваивать кулинарию. Дворянство дворянством, а кушать-то хочется. Да и в наше время любая бабушка на ВиДиКлике научит, как из ничего сделать конфетку".

Семён молча наблюдал, как я ловко колю замёрзший фарш ножом, бросаю на раскалённую сковороду и добавляю золотистые струйки подсолнечного масла. Когда я начал чистить лук, он робко потянулся помочь, но я лишь покачал головой: "Нет уж, дружище, это дело тонкое. Ты лучше макароны посоли, когда закипят".

Аромат жареного лука с мясом быстро заполнил кухню, вызывая новые раскаты "голодного грома" в наших животах. Когда урчание синхронизировалось, мы переглянулись и расхохотались.