Кортик: За честь и верность полностью

"Это что за волшебство ты творишь?" — с благоговением спросил Семён, когда я высыпал отварные макароны на сковороду к уже румянящемуся фаршу.

"А вот сейчас увидишь настоящее кулинарное преображение", — с важным видом помешивал я содержимое сковороды, добиваясь идеальной золотистой корочки на макаронах.

Когда блюдо было готово, я выложил его на фамильный фарфор, украсив свежей зеленью. Серебряные вилки заиграли в свете лампы, а Семён смотрел на тарелку, как заворожённый.

"Это... Это же..." — он не находил слов.

"Макароны по-флотски, мой юный друг", — с пафосом провозгласил я. "Блюдо, которое не раз спасало моряков в дальних походах. Хотя в нашем случае — всего лишь двух голодных студентов".

Семён осторожно поддел вилкой макаронину, попробовал — и его лицо озарилось восторгом. "Это... Это божественно! Ты точно дворянин? Такое ощущение, что ты полжизни провёл на камбузе!"

Я лишь загадочно улыбнулся, вспоминая бессонные ночи у плиты в опустевшем родовом гнезде. "Голод — лучший учитель, мой друг. А теперь ешь, пока не остыло. Завтра, глядишь, и твой Княжич присоединится — как узнает, что у тебя такой повар завёлся".

Мы смеялись, уплетая простую, но такую вкусную еду, и в этот момент оружейная лавка с её древними артефактами казалась нам самым уютным местом на земле.

***

Помешивая сладкий черный чай в тонкой фарфоровой чашке с гербом Санкт-Петербургской губернии, я размышлял о том, как магия постепенно сдавала позиции перед натиском технологий. Ароматный пар поднимался спиралями, напоминая дым от сгоревших магических трактатов.

"Всё началось с пороха," — думал я. "Помню, как в учебнике истории описывали тот переломный момент в Англии — когда вместо величественной магической дуэли за трон, младший наследник просто... подорвал весь замок. Так честь и традиции стали пережитком прошлого."

Я сделал глоток чая, ощущая, как сладковатая горечь растекается по языку.

"А потом эти выскочки без роду и племени, не обремененные вековыми кодексами чести, бежали на новый континент. И через сто лет по миру прокатилась волна революций, где динамит и револьверы крушили магические барьеры знати. Даже в нашей империи..."

В памяти всплыли рассказы деда о том покушении на императора, после которого наш род получил дворянство. Именно тогда магические традиции были взяты под охрану государства, а опасные технологии — под строгий контроль министерств. Это спасло магию от полного забвения, но остановило прогресс.

"И вот теперь мы имеем то, что имеем," — с грустью подумал я, глядя на пыльные витрины с артефактами. "Дело деда Семена сохранилось, но мир больше не нуждается в таких мастерах."

— Семен, а вы с Княжичем в какой университет-то поступали? — неожиданно для себя спросил я, прерывая поток размышлений.

Семен, до этого ковырявший вилкой остатки макарон, поднял голову, и в его глазах вспыхнула гордость:

— В Высшую Академию Магов.

Я поднял бровь:

— Разве она не только для дворян? Или ты... гений магии? Или у тебя огромный резерв? Ты же вроде из мастеровых, а не из знати.

Семен усмехнулся:

— Да, из мастеровых. Но наш род древний, у нас свои техники контроля энергии. Да и в Питерской Академии есть факультет артефакторики — не такой престижный, как в Великом Новгороде, но основанный еще при Петре I. Там изучают не только русские традиции, но и зарубежные методики.

Он отодвинул тарелку и пристально посмотрел на меня:

— А ты, Петь, куда поступал? Ты же тоже студент?

Я вздохнул и отставил чашку:

— В этом году мне не удалось. Но есть шанс стать вольнослушателем в Академии магов. Вот только... я не знаю своего магического потенциала. Наш род молодой — я лишь третье поколение дворян. В детстве меня проверяли, но родители ничего не сказали о результатах.

Семен вдруг оживился:

— А давай проверим сейчас? У деда есть простой артефакт для определения склонностей к магии. Конечно, не такой точный, как в Академии, но кое-что покажет!