Он наконец взглянул правде в глаза, но это ничуть не уменьшило его чувства вины; он попытался прогнать это чувство и продолжить письмо, но в его сознание упрямо вторгались иные образы и прежде всего Буря Кортни, веселая и стройная, ослепительно прекрасная и недостижимая, как звезды.
Кубок Африки на подставке из черного дерева высотой был почти по грудь человеку. В Эмойени слуги три дня надраивали его, прежде чем блеск удовлетворил генерала Кортни; теперь кубок возвышался в центре буфетной стойки, украшенный пирамидой желтых роз.
Буфет стоял в прихожей главного бального зала; прихожую и собственно зал заполняли сотни гостей, которых Шон Кортни пригласил отпраздновать свой триумф. Он даже пригласил полковника Гамильтона, командира «Кейптаунских горцев», вместе со старшими офицерами, предложив им каюты первого класса на лайнере «Юнион Касл», чтобы они присутствовали на балу в качестве гостей генерала.
Гамильтон ответил письмом в четыре строки, не считая адреса и заключительных поздравлений, и вежливо отказался. С тех пор как королева Виктория в первый год бурской войны учредила этот кубок, он всегда доставался Кейптауну, и победа над Гамильтоном во многом объясняла щедрость Шона Кортни.
Для Марка это был самый напряженный период с его появления в Эмойени. Руфь Кортни все больше полагалась на него, и под ее руководством он выполнил большую часть работы, связанной с приглашением гостей и заказом еды и напитков.
Теперь она заставила его танцевать со всеми некрасивыми девушками, которые в ином случае мрачно сидели бы у стены, и после каждого танца генерал повелительным взмахом сигары над головами гостей подзывал его к себе, к буфету, у которого занял постоянную позицию.
— Советник, позвольте представить вам моего нового помощника Марка Андерса. Марк, это советник Эванс.
— Верно, Пасси, это и есть тот молодой человек, который заработал нам кубок.
Марк стоял красный от смущения, а генерал в пятый или шестой раз за вечер принимался выстрел за выстрелом описывать день соревнований; две самые сильные команды показали одинаковый результат, и, чтобы выйти из этого тупика, судьи назначили индивидуальный зачет. Сильный поперечный ветер от двадцати до тридцати миль в час, дистанция первого выстрела — двести ярдов. Марк дивился тому, какое удовольствие доставляет генералу эта игрушка. Состояние Кортни почти невозможно оценить, его земли измеряются сотнями квадратных миль, он владеет бесценными картинами и старинными книгами, драгоценными камнями и украшениями, домами, лошадьми и яхтами, но в эту минуту для него ценнее всего этот блестящий пустяк.
— Я сам попробовал прицелиться… — Генерал уже достаточно выпил, чтобы изображать происходящее, поэтому он присел, показывая, как нагнулся в бункере и заглянул в прицел, — и должен вам сказать, что это была худшая минута в моей жизни.
Марк согласно улыбнулся. Снайпер горцев не отставал от него ни на выстрел. Они оба попали в цель с двухсот ярдов, потом с пятисот. И только на дальности в тысячу ярдов невероятная способность молодого Марка правильно оценить боковой ветер…
К этому времени слушатели Шона уже зевали от скуки, а ведь предстояло еще услышать о десяти раундах методического ведения огня и десяти раундах на скорострельность. Марк, заметив признаки паники в бальном зале, оглянулся.
У входа в бальный зал стояла Руфь Кортни, рядом с ней — зулус-дворецкий. Человек с кровью воина в жилах и осанкой вождя, сейчас он посерел от чувства, близкого к страху, и что-то жалобно говорил хозяйке.
Руфь, успокаивая, коснулась его руки и посмотрела на Марка.
Когда он торопливо шел по залу, то не мог в очередной раз не заметить, как мать похожа на дочь. У Руфи Кортни сохранялась фигура спортивной молодой женщины, частые долгие прогулки верхом и пешком позволяли ей оставаться стройной и грациозной, и только совсем вблизи видны были мелкие морщинки на лице и крошечные потемневшие участки на гладкой коже цвета слоновой кости. Руфь пренебрегает современными модными короткими стрижками, ее волосы убраны в высокую прическу, платье, простое и элегантное, не скрывает линий тела и маленьких острых грудей. Один из гостей подошел к ней раньше Марка, и, пока она оживленно беседовала с ним, улыбаясь, Марк стоял поблизости и ждал. Наконец Руфь извинилась, и Марк сразу подошел к ней.
— Марк. — В ее глазах видна была тревога, но она продолжала легко и беззаботно улыбаться. — У нас неприятности. Явился непрошеный гость.
— Что я должен сделать?
— Он сейчас в главной прихожей. Пожалуйста, отведите его в кабинет генерала и оставайтесь с ним, пока я предупрежу мужа и пошлю его к вам. Хорошо?
— Конечно.
Она благодарно улыбнулась и, когда Марк уже повернулся, чтобы уйти, остановила его прикосновением к руке.
— Марк, постарайтесь остаться с ними. Я не хочу, чтобы они были наедине. Бог знает, что может случиться. — Ее внешнее спокойствие дрогнуло. — Ну почему он пришел сюда — и именно сегодня, когда…
