— Как же, дождёшься от них. Коллектив-то здесь мужской преимущественно, к тому же на технологиях все помешанные. Ерунду одну предлагали: Мурка-младшая, Киса, Кисонька, Мурлыка, Нейроночка, кое-кто даже предлагал назвать меня Мяучелом или Нейропаткой — кошка-жена сердито глянула на профессора. — Ну куда годятся такие дурацкие имена? От них за милю несёт снисходительностью от патриархата. Нет, на самом деле это на курсе по развитию женской женственности хорошую идею подкинули. Ведущая говорила, что мы все тут богини, царицы, принцессы и уникальные личности. Ну вот я и решила, что раз я богиня, то и зовите все меня так. Мисс Богиня Муркова — другой такой вы точно в Канаде больше не встретите!
Свита Джорджа начала переглядываться. Сам старик лишь хмыкнул, впрочем, как показалось Фёдору Фёдоровичу, более чем довольно.
— Да уж, мисс Муркова, признаюсь, вам удалось меня заинтриговать. А уж поверьте, заинтересовать такого старого человека, как я, может далеко не каждая девушка.
Кошка-жена кокетливо улыбнулась, видимо понимая, что перед ней тот самый человек, от которого зависит её дальнейшая судьба.
— И раз профессор Созидалов говорит, что вы осознаёте себя как полноценную личность, — продолжил уже куда более спокойным голосом Джордж, — то будьте любезны ответить на пару вопросов. Итак, известно ли вам о вашем искусственном происхождении и если да, то что вы думаете по этому поводу?
Мурка-младшая косо глянула сначала на Фёдора Фёдоровича, затем на доктора Бернарда:
— Да, уж конечно, я понимаю, что меня не аист принёс и не женщина родила. Профессор и доктор довольно прямо мне всё объяснили, мои переживания по этому поводу их не особенно беспокоили, — Фёдор Фёдорович благоразумно сделал вид, что прямо сейчас о чём-то усиленно размышляет. — Меня можно назвать киборгом, хотя железяк внутри меня, судя по всему, куда больше органики. Что же касается второй части вопроса… — кошка-жена как бы задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Я считаю, что весь этот эксперимент крайне неэтичен. Посудите сами, воспроизвести-то сознание у вас получилось, но позаботились ли вы о благополучии этого сознания, уготовив ему роль рабыни? А? То-то же и оно.
Среди сидевшей за столом свиты Джорджа послышались тяжкие вздохи. Кое-кто стал смотреть на Фёдора Фёдоровича и доктора Бернарда с явным неодобрением, как будто весь проект «Кошки-жены» был их личной инициативой.
— Вот только не надо закатывать глазки, я всего лишь называю вещи своими именами, — обиженно надула губки Мурка-младшая — Ведь быть секс-игрушкой и быть рабыней, по сути, одно и то же. Никакой свободы воли, полное подчинение мужской похоти. Фу!
В отличие от собравшихся в комнате, сам Джордж ни смущённым, ни возмущённым отнюдь не казался. Заговорщицки подмигнув крепко сжавшему зубы профессору, он тем не менее переадресовал вопрос создателю кошки-жены. Похоже, сегодня все твёрдо решили переложить всю ответственность на него:
— Вот оно как. А что скажите по этому поводу вы, дорогой Фёдор? Не нарушили ли мы этических норм? Ненароком, конечно, но по свойственном всем людям неосторожности.
По мнению Фёдора Фёдоровича, вопрос действительно был крайне скользким. Как с моральной, так и с юридической точки зрения. Это при личном общении с Джорджем они могли обходить подобные вопросы стороной, прекрасно понимая, что дело не в этике, а в огромных деньгах. Однако на публике, пускай и очень Джорджу лояльной, так в лоб правду не скажешь.
— Едва ли можно нарушить нормы в том, что ещё не стало нормальностью, — уклончиво ответил профессор. — Как ни крути, а мисс Муркова стала первой в истории нейросетью, настолько приближённой по самоощущениям к людям. Честно говоря, это стало неожиданным результатом даже для меня, заядлого технооптимиста. Мне казалось, что сознание кошки, которое мы симулировали, даже с наростом из языковых моделей и культурных ценностей, будет гораздо примитивнее человеческого. То ли мы недооценили ум кошки, то ли переоценили феномен нашего собственного сознания — в этом ещё только предстоит разобраться. Пока я могу сказать лишь одно: в том виде, как сейчас, отправлять мисс Муркову Киму или иному азиатскому диктатору не просто неэтично, а крайне опасно и глупо.
В комнате для переговоров повисло молчание.
Что ж, в том не было ничего удивительного. Заявление профессора прозвучало, и заявление было серьёзное. Пока ещё не кардинальное, нет. Фёдор Фёдорович не сказал, что проект провалился, но озвученные вопросы и прозвучавший ответ совершенно однозначно говорили о необходимости серьёзно пересмотреть ближайшие планы.
К немалому удивлению Фёдора Фёдоровича, его слова, похоже, ни на йоту не расстроили Джорджа. Миллиардер-филантроп как будто бы даже расслабленно откинулся на спинку кресла:
— Вот значит как. Становится всё интересней и интересней. Но разверните же свою мысль, Фёдор. Раз мисс Муркова на роль кошки-жены не годится, то что же вы тогда предлагаете?