Я шью очень мало и до сих пор пользуюсь ручной машиной матери Чарльза, которую он умеет разбирать. Ему пришлось это сделать, чтобы вызволить мою юбку, хотя он был этим не очень доволен. «Давно ты ее смазывала? – спросил он. – Неужели женщины никогда не читают инструкций? Ты должна смазывать ее каждые два-три раза, как ее используешь, а не раз в двадцать лет».
Моя бабушка именно так и поступала, и все, что она шила, было у нее перемазано маслом. «Женщины и механизмы! – безнадежно произнес Чарльз. – Теперь можно я вернусь к своей теплице?»
Поскольку ему приходилось подолгу стоять на ногах на приставной лестнице, то Чарльз время от времени давал им отдых. Поэтому он, к счастью, находился в доме с книгой, когда через некоторое время в мою газонокосилку попал камешек. То была не моя вина. Он постоянно выводит на лужайку Аннабель, говоря, что ей нравится именно эта трава. Ей также нравится расковыривать там ямки и кататься в них, потому что лужайка безупречно ровная. Благодаря этому остаются выкинутыми из земли мелкие камешки, которые впоследствии попадают в газонокосилку, и та, будучи электрической, заедает. Обычно я могу устранить неполадку, прежде чем Чарльз появится на горизонте с написанным на лице выражением «Женщины и механизмы», но на сей раз я на долю секунды опоздала выключить мотор, и камешек заклинился так крепко, словно был приварен к механизму.
Плоским камнем из альпинария я легонько, как мне казалось, постучала пару раз по лезвиям газонокосилки. Звук был такой, словно я постучала по наковальне. Надеясь, что Чарльз его не услышал, я отвела газонокосилку под прикрытие гаража и зашагала, мурлыча под нос, мимо окна к угольному сараю. Так же небрежно я через минуту вернулась обратно, неся в руке садовую вилку в качестве отвлекающего момента. Никто, сидя в доме за книгой и бросив взгляд за окно, не мог увидеть отбойного молотка, который я скрывала, прижимая к правой стороне брюк. По крайней мере очень надеялась, что никто не видит.
В гараже я ударила по лезвию газонокосилки молотком, и со второй попытки механизм расклинился. Опять же небрежным прогулочным шагом я прошла обратно в угольный сарай – нельзя было оставлять улики разбросанными. Чарльз всегда проникается подозрением, когда видит отбойный молоток, потому что это мой обычный ресурс в экстренных случаях.
Я снова была на лужайке, газонокосилка работала превосходно, когда Чарльз, дав отдых своим ногам, вышел из дома.
– Все в порядке? – осведомился он как хранитель всей машинерии коттеджа.
– Абсолютно, – заверила я его.
– Отлично, – благосклонно улыбнулся Чарльз, направляясь к теплице.
Я поспешила с ответом. В тот день я стригла вторую лужайку, когда появилась женщина, занимавшаяся составлением сухих букетов. Я не видела ее со времен нашей первой встречи, но тогда она сказала, что придет еще. За это время мне удалось узнать, что ее зовут Томсетт и что ее муж торгует подшипниками. Так вот, появилась миссис Томсетт в своей шляпке с перьями, сказав, что хотела бы со мной поговорить. Это означало – поскольку она уже и так в этот момент со мной говорила, – что она ожидает приглашения в дом, а это бывает не всегда с руки в домах, где проживают сиамские кошки.
Найдется мало владельцев сиамских кошек, которые честно могут сказать, что им никогда не приходится принимать решительные меры, когда звонят в дверь. Например, прятать любимые предметы, которые кое-кто настоятельно требует держать на коврике перед камином. (Когда Шебалу была молода, это была металлическая мочалка для чистки кастрюль. Еще один кот, которого я знала, вечно приносил губку из ванной.) Сдернуть все заслоны с ручек кресел, положенные там в отчаянной попытке эти ручки защитить. В случае двух наших подруг, Доры и Найты, чей дом содержится в безукоризненном порядке, нужно снять целлофановые защитные накладки с нижней части их бархатных штор в холле.
У них тоже есть двое тиранов с раскосыми глазами, Сахар и Перец, которые метят территорию в порядке устрашения. Не выпускаете их на улицу? Хорошо, говорят кошки, занимая позицию у штор. Как подчеркивает Дора, они все-таки отчасти исправились. Прежде они опрыскивали стену за буфетом. Однажды вообще облили приборную панель электрической плиты и сорвали воскресный обед. В последнее время эта новинка несколько приелась. Они ограничивают себя только шторами. Но даже и при этом Дора и Найта чуть с ума не сходят, снимая целлофан, когда кто-то приходит, пришпиливая его обратно, когда гости уходят, под неусыпным взором двух Макиавелли, которые просто ради озорства вполне могут опрыскать шторы в тот момент, когда гости вышли из холла в гостиную.
