В кафе находилась только официантка, скучающая женщина лет пятидесяти. Она стояла у стеклянной витрины с шестью лотками разноцветного мороженого – обычный выбор по меркам Кубы. При виде Вальдеса женщина оживилась, хотя ее глаза остались бесстрастными.
– Добрый вечер, Майкел. Что будете?
Вальдес жестом приказал нам сесть.
– Мне кофе. Девушке порцию ванильного, парню – сапотового. Правильно? – спросил он у нас без улыбки.
Мы уставились на него. Заказ был неслучайным. Именно это мы обычно брали в ресторанчике на Обиспо после тренировок.
Вальдес сел рядом с нами:
– Правила гостеприимства заставляют изучать предпочтения гостей.
– А мы ваши гости? – спросила Ана.
– Хотел бы я так сказать. Но хорошие гости не лазят по шкафам не воруют столовое серебро.
– Не знаю, о чем вы… – начал я.
– А я-то надеялся, что не придется ничего объяснять. Вы не так умны, как кажется. Мы знаем, что вы навещали Лисани Бланко вместе со своей кузиной Йоландой. И что помогли опубликовать то видео.
Мы промолчали.
– Давайте немного пофантазируем, – предложил Вальдес. – Допустим, приехал я в Нью-Йорк и снял на камеру секретную правительственную операцию. А потом решил переправить видео в Китай и добиться того, чтобы китайские газеты написали о происшедшем в ущерб американской национальной безопасности. Затем меня ловит ФБР. Как думаете, что со мной станет? – Вальдес изобразил полуулыбку. – Может, меня вышлют на Кубу? В Гуантанамо? Увижу ли я снова свою семью?
У меня взмокли ладони, и я никак не мог набрать воздуха в грудь, чтобы ответить. Но Ана скрестила руки и посмотрела Вальдесу прямо в глаза:
– В Америке не похищают людей на улицах.
Он коротко рассмеялся.
– Если ты в это веришь, милая, то ты еще наивнее, чем я думал.
– Мы уж точно никого не похищаем за независимые публикации по экономике, – возразила она.
– Да. Вы просто стреляете в людей на улицах из-за цвета кожи. Но я здесь не за тем, чтобы обсуждать политику. Суть в том, что вы у нас в гостях, но посмели нассать на ковер и наложить дерьма в супницу.
Вальдес произнес ругательства так же непринужденно и спокойно, как все остальное, ни разу не повысив голос. Однако в его глазах сверкала самая настоящая злость.
– Мы не собирались подрывать репутацию вашей страны, – наконец выдавил я. – Здесь родилась моя мать.
– Ей следовало лучше тебя воспитывать, – усмехнулся Вальдес.
У меня в груди вспыхнул гнев. Я стиснул зубы и промолчал.
Вальдес вздохнул:
– Однако остается вопрос: что мне с вами делать?
– Оставить в покое, – предложила Ана. – Вам же не нужен скандал?
Вальдес посмотрел на нее:
– Может, нет. А может, нам нужен прецедент. Предупреждение для излишне назойливых иностранцев.
– Мы американцы…
– Думаете, мы боимся янки? Вы почти шестьдесят лет пытаетесь нас уничтожить, а мы по-прежнему живы.
– Так вы хотите снова разрушить дипломатические отношения? – спросила Ана. Я поразился, насколько твердо звучал ее голос, хотя пальцы судорожно сжимали край стола. – Продемонстрировать всему миру, что на Кубе правит тиран, лишь бы посадить в тюрьму пару американских подростков?
Вальдес сделал большой глоток кофе.
– При настоящей тирании вас бы не просто посадили, при власти Батисты вы бы исчезли навсегда. Никаких скандалов. Просто пропали два подростка.
– Мы… наша кузина Йоланда знает, что мы здесь, – выдавил я.
Я не мог свободно дышать. Легкие отказывались нормально работать.
Вальдес послал мне испепеляющий взгляд:
– Вам повезло. Куба – цивилизованная страна. Мы вежливо обращаемся с гостями. Кроме того, ваша тетя Хуанита добрая знакомая моего босса. Вот как мы поступим. – Он наклонился вперед и снизил голос до шепота: – Сегодня я вас отпущу. Но если вы выкинете еще какую-нибудь глупость или попытаетесь увильнуть от моих людей, у меня не останется выбора. Если вы хоть кому-то об этом расскажете, даже после того, как уедете из страны, у меня не останется выбора. Последствия будут серьезными и для вас, и для ваших родных. Ясно?
Я тупо кивнул. Да, Вальдес нам угрожал, но я слышал лишь одно: после того, как уедете из страны.
Вальдес нас отпускал. Наступило облегчение, настолько сильное, что я затрясся.
– Все ваши телодвижения ни к чему не привели, – ухмыльнулся Вальдес, откинувшись на стул. – И вы должны это запомнить. Вот почему я вас отпускаю. Революция сильна. Поднятый вами шум ничего не значит. Вы сами ничего не значите.
Он долго смотрел на нас обоих, словно ждал ответа. Я поймал себя на том, что киваю, хотя не могу не отметить, что действие было неосознанным.
– Выкиньте из головы всю эту чушь, – сказал Вальдес. – Идите на пляж. Танцуйте касино. Летите домой. И не возвращайтесь никогда на Кубу. Это понятно?
Я бы просто снова кивнул, но тут внезапно заговорила Ана:
– Это страна Рика. Здесь его родные. Вы не можете запретить ему вернуться.
Вальдес смерил ее долгим взглядом:
– Вы ничего не знаете об этой стране.
И больше он явно ничего говорить не собирался.
Вальдес встал и, не обращая внимания на официантку с кофе и мороженым, пошел к дверям. Он остановился уже на пороге и будничным тоном произнес:
