– Торлейв сын Хельги, – произнес поблизости незнакомый молодой голос. – Хейльду[28]!
Торлейв обернулся… и издал придушенный звук, выражавший изумление. На него смотрел парень примерно его лет, ниже ростом, крепкий, широкоплечий, с уверенной осанкой. Светлые волосы красиво лежали над широким высоким лбом и завивались кольцами чуть ниже плеч. Лицом парень был не слишком хорош: ястребиный нос, тяжелый подбородок под золотистой маленькой бородкой. Но при первом же взгляде на это лицо в мыслях Торлейва встал Святослав – лоб, голубые глаза, брови были те же самые. Только взгляд другой: пристальный, умный, выражавший нрав твердый, но не вздорный.
– Это я за тобой послал, – продолжал парень; он заметил изумление Торлейва, но понял его и не удивился. – Угадаешь, кто я такой?
«Угадаешь, которая из девушек моя дочь?» – при первой встрече в гриднице предложил ему Станибор. Тогда Торлейв справился с этой задачей без малейшего труда. Теперь его накрыло странное чувство: он видел этого парня впервые в жизни, это несомненно, и в то же время уже его знал, что тоже несомненно.
Вернулось недавно пережитое ощущение близости Темного Света, но сейчас, в тишине и обыденности гостиного двора, проняло даже сильнее, чем в огненной ночи Карачуна.
– Хейльду! – вспомнив о вежливости, на том же языке ответил Торлейв. – Может, мы были знакомы во сне? Я вижу тебя в первый раз, но как будто знаю…
– Ты знаешь кое-кого, кто очень похож на меня.
– Святослав! – вырвалось у Торлейва, хоть он и понимал странность этой догадки.
– Святослав, – подтвердил парень, как будто иначе и быть не могло.
Откуда здесь, в Свинческе, парень, похожий на Святослава? Не морок ли это, опоздавший уйти назад в Темный Свет после Карачуна?
Пробрало холодом – что это за весть с того света? Кому угрожает – Святославу или самому Торлейву?
– Да не смотри на меня так, будто я твоя фюльгья[29]. Поищи среди живых людей. Ну?
Торлейв быстро перебрал в мыслях родню. Парень его лет, общая кровь со Святославом, из северных ветвей семьи… Выговор как у северной руси…
– Если ты не фюльгья, тогда ты или Придимир сын Кетиля…
Парень дернул углом рта: не угадал.
– Или Берислав сын Тородда.
– Дроттнинг[30] Сванхейд звала меня Бер. – В подтверждение тот протянул ему руку. – Ну вот мы и знакомы, бродир мин[31].
– Откуда ты здесь взялся? – в изумлении спросил Торлейв, пожимая протянутую руку и убеждаясь, что она ничуть не призрачная.
– Тут за два роздыха мой родной отец живет, Тородд сын Олава, если ты не знал.
– Знал, конечно. Мы с ним виделись.
– Ну а теперь и я вот приехал с ним увидеться. Не такое уж и чудо, если подумать.
– Но откуда мне было… А ты как меня узнал?
– Я, правда, видел княгиню Эльгу всего один раз… но ты похож на нее больше, чем ее родной сын. Да и кто еще здесь может щеголять щипаным бобром!
Они еще раз осмотрели друг друга: Торлейв был в синей шерстяной рубахе под кожухом, а Бер – в белой, из грубоватой некрашеной шерсти. Тородд упоминал о своем единственном сыне, но говорил, что тот живет в Хольмгарде у Сванхейд. И ни слова не сказал, что, мол, ждет его к себе после Йоля. Поэтому встретить Берислава здесь Торлейв никак не ожидал, хотя, конечно, ничего нет удивительного, если сын навестил отца на праздники.
– Мы «в печали» по одному и тому же человеку, да? – спросил Торлейв.
– Если ты про Улеба, то да. Но я еще по дроттнинг Сванхейд.
– Она умерла? – Торлейв слышал об этом впервые.
– Совсем недавно, в предзимье. Я с этой вестью к отцу приехал.
– Давно приехал?
– Третий день нынче. Вчера услышал о тебе. От отца. Сегодня вот решил познакомиться.
– Польщен. – Торлейв ухмыльнулся. – Сожалею о госпоже Сванхейд. Никогда ее не видел, но много слышал.
– Она меня вырастила, – серьезно сказал Бер. – Если мне суждено стать достойным человеком, то это целиком ее заслуга. Пойдем. – Он показал на помост, где стояла корчага и лежала на деревянном блюде какая-то снедь. – Выпьем за встречу и за наших покойных. Поговорим.
Торлейв пошел за ним, на ходу стягивая кожух. Его бережатые сели чуть поодаль и вскоре погрузились в беседу со Свеном – старшим бережатым Бера. Двоюродные братья выпили и помолчали, рассматривая друг друга, выискивая признаки общей крови, по глазам пытаясь понять хоть примерно: что он за человек, мой брат. Предметов для беседы им хватало, и даже трудно было выбрать, с чего начать.
– Меня здесь считают самым близким родичем Святослава из мужчин, – заметил Торлейв. – Но если подумать, на самом деле это ты. У вас ведь отцы – родные братья, а матери – родные сестры, да?
– Это так. Но почетное звание самого близкого родича можешь оставить себе.
По тому, как Бер это сказал, Торлейв заподозрил, что горячим приверженцем киевского князя его назвать нельзя. И не то чтобы его это удивило.
– У тебя вроде нет родных братьев? – спросил Торлейв.
– Только две сестры, замужем обе. А у тебя?
