– Нечего, – ответил Кощей. – Пусть Кабан со своими завтра на лов отправляется. А я отдыхать буду. Слышь, Кабан?
– Слышу, господин! – Один из старших отроков за столом привстал и поклонился.
И имена у них лесные, как положено «зимним волкам», отметила Дединка. Часть отроков за столом переговаривались на непонятном языке и, судя по лицам, они принадлежали к какому-то совсем чужому племени. Зато из тех, кто говорил на славянском, Дединка даже одного-двух вспомнила в лицо. Этого вот Кабана она когда-то видела на весенних игрищах, еще до того как ее увезли к смолянам. Значит, правда, что часть местных «зимних волков» Кощей сумел подчинить себе.
Тот рыжебородый, что ее кормил, сидел возле Кощея и тоже ел. Несколько раз Дединка ощущала на себе взгляд его острых глаз, и дружелюбным тот не казался. А потом услышала голос.
– Что с девкой будем делать?
Вздрогнув, она подняла глаза – остроглазый обращался к Кощею.
– Ничего не будем, – ответил тот. – Она – для Святослава.
– Туда, что ли, ее отослать хочешь? – Явно удивленный, рыжебородый показал ложкой куда-то себе за плечо, имея в виду очень далекую Русскую землю.
– Зачем? Он сам сюда придет. А мы его встретим.
– Девка-то ему зачем? Будто в Киеве мало этого добра.
– Эту девку здешние барсуки в жены кагану выбрали. Она у них – лучшая, кто ее муж, тот их землей владеет. Смекаешь?
– Ну так и бери ее себе!
При этих словах Дединка заново облилась холодной дрожью. Вот уж о чем она никогда не мечтала – это сравняться с воеводшей Ведомой, княжеской дочерью, в устрашающей чести пожить в женах у Кощея.
– А не хочешь – мне отдай, – тут же добавил рыжебородый, но и это ее не обрадовало. – У князя и без нее жен довольно. Набрал столько, что и сам не рад…
– Да я, что ли, в князья мечу? Дурак ты, брат Красен! – Кощей рассердился и даже бросил ложку. – Святослав здешним князем будет. Потому и девка – ему. Не мне, не тебе, не… никому. А что с ней делать – сам пусть и решает. Слыхали? – Он поднял глаза и обвел тяжелым взглядом притихший стол. – Былемирская девка – дар мой князю Святославу. Кто ее пальцем тронет – без руки останется, ясно?
– Так он когда еще здесь будет! – воскликнул Красен, явно раздосадованный.
– А когда будет, тогда и будет. Я и подождать могу. И ты тоже…
Красен молча опустил глаза к похлебке. Дединка смотрела на них, едва не открыв рот.
Святослав! Кощей приволок ее сюда, чтобы передать Святославу, которого ждет!
Каган не получит с Оки ни даров, ни невесты. Едва ли после того, как на пути их замысла встал сам Кощей, былемиричи снарядят второе такое посольство. Не успела она привыкнуть к мысли о кагане, как обзавелась другим женихом, почти столь же знатным – князем киевским! Да она кто – царевна из сказки со звездой во лбу?
Кощеева рать торопливо приканчивала похлебку, деревянные ложки со стуком сталкивались в больших мисках. Двое повздорили было за какую-то глухариную косточку, чуть не полезли в драку, но рыжебородый Красен без лишних слов отвесил по затрещине тому и другому, мигом водворив порядок.
Дединка доела свою долю и тихо поставила пустую миску на лавку. Страх отпустил, уступив место отупению мыслей и чувств. Выезжая утром от Хотеновичей, могла ли она предполагать, что закончит день на Кощеевой горе, среди навьей рати? Не больше, чем сейчас могла предположить, долго ли здесь пробудет и чем закончится ее пребывание. Понимала Дединка одно: она снова попала в заложницы, и, плененная Кощеем, принуждена дожидаться того, кого тот признаёт своим господином. Самого Перуна.
Ища хоть какого-нибудь утешения, она подумала о Торлейве. Что, если он придет сюда вместе со Святославом, ведь он же его близкий родич! Было совсем неясно, чем это поможет, но все же мысли о нем чуть облегчали тяжесть на сердце – будто свет небесной звезды, проникающий в глубину бездны.
К собственному изумлению, за несколько дней Дединка обжилась на Кощеевой горе. Хотя чему было дивиться, если к своим восемнадцати годам она дважды перемещалась в новое место – когда ее увезли в Свинческ и когда вернули в Былемирь. Она привыкла привыкать к новому и этим сильно отличалась от прочих девушек, что мало видят, кроме родного гнезда, и даже женщин, что лишь раз перебираются в гнездо мужа – и то не особо далеко. В первые дни пленница Кощея боялась лишний раз шевельнуться, а вылазка по нужде превращалась в военный поход, полный опасностей. Но за эти же дни она убедилась, что окружают ее вовсе не навцы, а обычные отроки – «зимние волки». Необычным было то, что большую их часть составляли меряне: племя, о котором Дединка лишь слышала раз-другой от русов. Меряне жили где-то далеко на северо-востоке, ими правил свой конунг – из русов, но говорил они не на русском, не на славянском, а на своем мерянском языке, в котором Дединка не разбирала ни слова. Но славяне на Кощеевой горе имелись – чуть ли не половина. Это были отроки из двух местных стай, кого Кощей принудил служить себе. Частью они разбежались, но часть осталась. В лесу отроки и так считались мертвыми, поэтому не видели в службе владыке мертвых ничего невозможного.
