Кощеево седло полностью

Похоже, что и самому Буяну пришло в голову то же самое – он несколько мгновений с любопытством глядел на своих размякших воев, потом кинул услужливо склонившемуся к нему старосте:

– Заночевать в беседе пустишь ли, хозяин ласковый? – не сомневался гридень в душе – пустит. Вестимо, всей дружине в беседу не уместиться, половина по домам разойдётся.

Староста чуть поклонился:

– Да как не пустить, господине? Милости просим… – а в глазах (Буян ясно видел) уже всплыло торжество – гридень княжий не просто в гости заехал, а и заночевать попросился.

Буян кивнул старшому:

– Распоряди, Серомаше, в дозор кого-нибудь…

Серомаха держался тут же, постоянно за спиной Буяна. Да и как же иначе – старшой дружинный и должен быть при господине своём. Единый раз только выбыл из строя Серомаха – три года тому на обороне Плескова, когда полоцкая стрела его попятнала, да так, что мало не до колоды дело дошло. Ан нет – оправился старый киянин и снова с Буяном вместях. И при Черёхе бились против полочанина, и на Немиге, едва жив вышел.

– Ищете кого? – спросил с любопытством крутившийся тут же молодой парень, по виду сын старосты – то с тоской вздыхал, озирая оружие воев, то норовил словно невзначай прикоснуться к чьей-нибудь кольчуге или шелому. Ну оно и понятно – парню лет семнадцать-восемнадцать небось, а в эти годы мало кто не вздыхает по войской судьбе. Буян вдруг кинул на него испытующий взгляд, словно думая – а стоит ли доверия деревенщина из самой глуши у литовской межи. Парень насупился.

– Княгиню Всеславлю ищем, – ответил Буян, решась. – Бранемиру Глебовну. Не знаешь ли чего?..

– Н-нет, – парень смешался и отворотился под пристальным взглядом отца. Староста глядел на сына с каким-то странным выражением, Буян так и не понял с каким. Чего-то они темнили, староста нарочский с сыном. Гридень искоса глянул на старшого, Серомаха коротко кивнул – старый лис тоже почуял что-то недосказанное. Гридень сделал себе на памяти зарубку – поговорить с парнем по душам, но тот, поболтавшись средь воев ещё сколь-то времени, куда-то исчез.

– Воротится, как думаешь? – покосился на Буяна Серомаха.

– Уверен, – кивнул гридень. – Знает что-то, по глазам видно. И хочется ему нам это рассказать.

Ока не слышал, о чём они говорили – он у самой двери строжил за что-то своих домочадцев. Гридень и старшой переглянулись.

– Думаю, и староста тоже знает что-то, – подтвердил Серомаха. – Но он то ль боится, то ль таится, а вот сын его чего-то хочет от нас.

– Поможем, небось, – проворчал Буян. – Если он нам поможет.

Оба усмехнулись одинаковой усмешкой – словно волки, завидевшие добычу. И плесковскому наместнику вновь вспомнился тот злосчастный бой около Плескова, когда малого не хватило ему, Буяну, чтоб до горла полочанина добраться. И не было бы ничего – ни набега Всеслава на Русскую землю, ни битвы на Черёхе, ни осквернения новогородской Софии. Да и с Ростиславом разобрались бы гораздо раньше, не тянулась бы тягомотина доныне.

В погоню за Всеславлей княгиней их отрядил новогородский князь Мстислав.

Буян не знал, что за люди были у Мстислава в Полоцке, при дворе Бранемиры, а только прилетела новогородскому князю весть про то, что собралась Всеславля княгиня сама идти в полюдье – собирать дани и судить суды в полоцкой земле вместо своего мужа. А то и как же иначе-то, – усмехнулся про себя Буян, прослышав про то. – Сыновья ещё малы, муж в полоне… кому и ехать-то? Не воевод же посылать.

Тогда и придумал Мстислав Изяславич – схватить Бранемиру во время полюдья и тем наложить лапу на всю кривскую землю окончательно. Смирить упрямых полочан.

Она – княгиня. Она – власть в кривской земле. Да и в словенской тоже.

Корнило снова появился только когда сам староста ушёл к семье, а вои уже укладывались спать. Назначенные Серомахой в сторожу вышли за дверь, и тут же, в клубах холодного воздуха в беседу пришёл и парень. Пугливо глянул назад чрез плечо и плотно притворил за собой дверь.

– Господине!

– Чего ещё? – неприветливо отозвался Буян (а душа так и запела – знает что-то сын старосты, знает!).

– Господине, я знаю, где сейчас Всеславля княгиня!

– Ого! – не удержался бывший плесковский наместник. – И где ж?!

– Тут недалеко, в Моховой Бороде! В починке.

– Чего это она там забыла?

– Там тесть гридня Всеславля живёт, Несмеяна… вернее, жил.

Буян сузил глаза. Всё это вполне могло быть и правдой. Только дурак, что из города ни разу носа не высовывал, полагает, что в лесах ничего друг о друге не знают. Знают. Леса – место довольно людное – там и сям шныряют охотники, бродячие ремесленники и торговцы солью и щепетильным товаром, скупщики шкур. Бродячие ведуны-врачеватели. Бахари. В лесу затеряться трудно. Особенно зимой. Для этого надо в истинно безлюдные места забраться, туда, где до ближнего сябра не один десяток вёрст. Как в Заволочье, к примеру, или ещё дальше на север.