А я продолжал дубасить мечом по щиту поленицы. Левый коронный, правый похоронный! Я так увлекся, что не заметил банальную подсечку. Она просто неожиданно ударила меня по ногам, я споткнулся и чудом проскочил мимо острого лезвия. И тут же получил удар в спину рукояткой. Но я не упал. Увернулся от следующего удара, и наши мечи с громким лязгом столкнулись. Мы бились долго и упорно. Особенно мощным ударом я сумел разнести в щепки ее щит. Следующим ударом я заставил поленицу упасть. И навалился на нее, прижав острие меча к ее длинной шее.
Но у нее оказался кинжал. Которым она тут же пырнула меня в бок. К счастью, она сумела только царапнуть кожу, не задев органы. Но я все равно сморщился от боли. Я так психанул, что вмазал ей по лицу и выбил кинжал из ее руки.
Поленицы закричали громче и собрались броситься на помощь подруге. Но Василиса встала у них на пути.
- Назад! Вы должны сражаться честно. Один на один. Не позорьте свой род!
Девушки нехотя остановились и продолжили наблюдать бой издалека.
Федя и Синеглазка съехались во второй раз. Они едва не выбили друг друга из седла, но снова остались оба верхом. Снова разъехались, тяжело дыша. Синеглазка при этом устало улыбалась, поглядывая на юного царевича.
А я продолжал кувыркаться со своей поленицей. Она принялась дубасить меня ногами и руками, пытаясь освободиться. Длинная коса растрепалась, и волосы падали ей на лицо, закрывая обзор. А я продолжал прижимать ее к земле, заставляя изгибаться подо мной в своей полупрозрачной кольчуге. Мне уже начинало даже нравиться.
- Вот зачем тебе это, подруга? – приговаривал я, - Неженское это дело.
Она вдруг перестала вырываться и взглянула на меня удивленно своими большими голубыми глазами.
- А какое – женское?
- Ну там, замуж выйти, вышивать, готовить. Не знаю, мало ли каких дел.
- Мужчин любить?
Я немного замялся.
- Ну да, и это тоже. Вы ведь это… для любви созданы, а не для битв.
Ее разгоряченное, спортивное тело прогнулось сильнее. Она прикрыла глаза и вдруг потянулась ко мне.
- Тогда поцелуй меня в уста сахарные.
Опять эти сахарные уста. Да и как тут ее целовать, когда Василиса стоит совсем рядом и внимательно за мной наблюдает. Думает, что мы все еще сражаемся. Да она же мне всю морду расцарапает, если мы сейчас поцелуемся.
Но эта чертова прозрачная кольчуга мгновенно выгнала из моей головы все мысли. И эти манящие, пухлые губки, подставленные для поцелуя. Я сам не заметил, как склонился, чтобы все-таки незаметно поцеловать ее. Но в этот момент эта чертовка вдруг шарахнула меня головой. Прямо по лбу. Вот черт! Как больно! Надо было послушаться кольцо, сжимавшее палец.
Я застонал и тут же получил весьма ощутимый удар коленом в живот. Белобрысая стерва скинула меня и вырвалась на свободу.
- Ну и как тебе моя любовь, Иван-Царевич? – рассмеялась она, стоя надо мной. Ее стройная, сильная фигура выделялась на фоне первых утренних лучей солнца.
Я царь, а не царевич! Ну когда уже все выучат?
- Так и будешь в девках ходить! – прохрипел я.
И тут же снова перекатился по земле, чтобы увернуться от очередного удара. Боевая подруга кинула свой меч, так что моя противница теперь снова была вооружена и опасна. Бой продолжался!
Я понял, что до этого девчонка играла со мной. Она вдруг начала выдавать настоящую акробатику. Выделывала колесо, делала удар из сальтухи. А ее меч наносил такие молниеносные удары, что я перестал успевать за ней. Все-таки мне явно не хватало еще боевого опыта. Так что моя прекрасная противница просто насмехалась надо мной. Чем еще больше разозлила. Так что я держался только на своей ярости.
Еще меня бесило, что я так и не нанес ей ни одного ранения. То я просто не мог этого сделать, но останавливался в последний момент. У меня до сих пор не поднималась рука нанести ей настоящую рану. А вот поленица со мной не церемонилась. Так что я уже был весь в крови. Прямо как волк, который терпит зубы своей волчицы, но никогда не кусает ее в ответ.
Я понял, что скоро воительница перестанет развлекаться и наносить мне одни царапины. И тогда меня точно проткнут мечом, как шампуром.
Синеглазка придержала коня и, направив меч в сторону Федора, крикнула ему:
- Сойдемся в третий раз, царевич! Один точно должен упасть. Коли упадешь ты, отдам вас поленицам.
- А коли ты сама упадешь? – прокричал в ответ Федор.
Он выглядел бледным и уставшим. Но полным решимости. Ох и вскружила голову ему эта царь-девица.
- Зарежу тогда саму себя. Не жить мне после такого поражения!
Сказав это, она хлестнула коня по крупу и с криком понеслась прямо на Федора.
Я кое-как отбил очередной удар поленицы и остановился, уперев руки в колени и тяжело дыша. Моя противница, похоже, совсем не уставала. Она продолжала дерзко улыбаться, глядя на меня, и крутить мечом. Понтовщица!
- Воин ты никакой, но твоя настойчивость мне по нраву.
