Но Поль молчит. Он выструган из другого дерева, нежели Эмиль. Поль — солдат, имеющий понятие о чести. И сейчас он готов провалиться сквозь землю, стыдясь своего предательства. Поль не произносит ни слова. Даже смуглая кожа его лица побледнела.
— Увести! — приказывает капитан Борхерс.
Он разочарован: человек, знающий адрес Валенти, у них в руках, но как заставить его говорить?
В эту ночь арестованный Поль Киффер не может найти себе покоя, ему не спится. Его камера находится рядом с камерой «Орсиваля». Камера узкая, пропитана запахом сырости и затхлости, слезами и потом многих людей, побывавших в ней до него — виновных и невиновных, покорившихся судьбе и не склонивших головы.
Бряцанье металла и скрип отпираемого замка прерывают ход его мыслей. Дверь открывается, и на пороге появляется Хуго Блайхер — человек, с которым он заключил договор. Человек, сумевший согнуть храброго, ничего не боящегося боевого летчика, фанатичного бойца движения Сопротивления.
— «Орсиваль» молчит, — говорит Блайхер и присаживается на нары рядом с Полем. — Знаете ли вы. что это значит?
Поль кивает головой. Еще бы ему не знать. Ведь «Орсиваль» единственный человек, кому известен адрес Валенти, руководителя «Интераллье». и то место, где находится подпольный радиопередатчик. Если «Орсиваль» молчит, немцам не удастся схватить Валенти...
— Если «Орсиваль» молчит, никто не сможет спасти вашу жизнь. Поль, а также жизни тех двадцати одного человека, арестованных совсем недавно. В этом случае наш договор расторгается, и я уже ничем не смогу помочь — это-то хоть вам понятно?
Поль беспомощно пожимает плечами.
— А что я могу поделать?
— Слушайте внимательно, Поль, — говорит Блайхер. — Адрес Валенти должен быть у нас не позже сегодняшней ночи. Если «Орсиваль» до завтрашнего утра не встретится с ним. то Валенти что-то заподозрит и сменит свою квартиру. Тогда пройдут недели, прежде чем мы снова нападем на его след. А столь долго прятать вас и ваших друзей от гестапо и службы безопасности я не смогу. Тогда вашим допросом займутся другие и будут проводить свои «собеседования» не так, как мы.
У Поля по спине пробегает мороз. С жадностью затягивается он дымом сигареты, которую ему предложил Хуго. Его охватывает страх, голый и примитивный. Ему вспоминаются рассказы, передающиеся из уст в уста среди подпольщиков о методах ведения допросов в гестапо — избиениях. пытках... Впервые нервы подводят его. и он вопросительно смотрит на Блайхера.
— Поговорите с «Орсивалем», Поль, и обрисуйте создавшееся положение. Расскажите ему, что нами недавно арестованы двадцать один подпольщик, и всех их ожидает смертный приговор. Многие из них, чтобы спасти собственную жизнь, расскажут все, что знают. Его молчание сейчас бессмысленно. И вот еще что: скажите «Ор-сивалю», что он может спасти не только свою и вашу жизнь, но и жизнь мадам Буффе и многих членов «Интераллье», в том числе и жизнь самого Валенти, если будет говорить сейчас.
Блайхер делает небольшую паузу, прежде чем выкладывает свой основной козырь:
— Вермахт обязуется всем вам, подлежащим расстрелу по закону военного времени, сохранить жизнь и обеспечить гуманное обращение как с обычными военнопленными. Это цена, которую мы платим за адрес Валенти, в соответствии с нашим договором...
После этой беседы оба арестованных, Поль Киффер и поляк «Орсиваль», были переведены в одну камеру, чтобы предоставить им возможность спокойно поговорить друг с другом и обсудить судьбу членов подпольной организации «Интераллье», находившихся уже в руках абвера.
Снаружи, в длинном-предлинном коридоре молча сидит человек, внимательно прислушивающийся к звукам, проникающим сквозь запертую дверь камеры. Это унтер-офицер Блайхер. Возбужденный шепот и иногда тяжелые шаги часового, совершающего свой обход территории двора, — вот и все, что слышит Хуго...
Снова и снова он посматривает на свои часы. Время торопит. Уже без пяти минут девять вечера. Остаются немногие часы для действий, в противном случае шанс выйти на след «Интераллье» будет потерян. Но ему не оставалось ничего другого, как сидеть бездеятельно и ждать, пока оба арестанта француза не придут к единому мнению — будут ли они говорить или молчать — и, следовательно, будут жить или умрут...
Примерно в это же время ефрейтор Пройс сидит с подслушивающим устройством в одной из богатых вилл в Сен-Жермене.
Она, эта вилла, потеряла былой блеск с тех пор, как стала штаб-квартирой командования радиотехнической разведки в оккупированной Франции.
Настроение у ефрейтора не из лучших: перед ним поставлена задача прослушивать эфир с целью перехвата возможных агентурных передач.
— А что толку, — ворчит ефрейтор, когда начальник смены растолковал ему задачу. — Все та же белиберда — просто салат из букв, в котором ни одна свинья не разберется, даже дешифровщики.
— Не болтай чепуху, — ответил унтер-офицер. — Держи ухо востро да следи за «Кошкой». Ее частоту ты знаешь...
