С неохотой принимаю звонок.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Это ты мне скажи, что случилось? Что там с Тёмкой?
— Жив твой Тёмка, жив. Он Алину одну от четырех насильников спас…
— Чего? Какого хрена у вас там твориться? Блять! Что с Алиной? — рявкнул Костя.
— Да не ори ты так в трубку! — рявкнул я, убирая трубку к другому уху, — С Алей фактически всё нормально, а психологически, думаю она в шоке, она сейчас рядом со мной.
Смотрю на свою малышку, а она сверлит меня злым взглядом.
— А с Тёмой? — слышу волнение в его голосе.
— Ну, фингал ему обеспечен, а про остальное молчит.
— Дерьмо!
— Ты бы взял да позвонил ему, долго в молчанку играть будешь? Романтик хренов.
— Не думаю что он…
— А ты не думай, а позвони. Я тебе не говорил, но он сильно переживал когда узнал, что ты на пмж в Москву уехал. Так что давай, шевели мозгами и позвони ему. Хотя, нет, мозгами не шевели, мало ли до чего додумаешься, просто позвони. Всё давай, меня Алина ждёт, — говорю я и сбрасываю звонок.
— Ты думаешь из-за того что произошло, я рехнусь? — зло спросила она.
— Нет, не рехнусь, но мне не хотелось чтоб из-за этих уродов ты боялась меня, — заметил я.
Алина долго смотрела на меня, не мигая, я аж сглотнула, а потом по её щекам беззвучно покатились слёзы.
— Боже, Аль, прости меня, я не…
Алина замотала головой и тихо всхлипывая сказала:
— Дань, я… я хочу чтоб моим первым был ты, я не хочу… другова, я… я боюсь Дань.
Сажусь на диван, перетягиваю к себе на колени свою девочку и прижав её к своей груди, начинаю гладить её по голове.
— Конечно я буду твоим первым и смею надеяться… единственным. Вот исполниться тебе восемнадцать и…
— Дань, а давай сейчас, — промолвила она.
Моё сердце ёкнуло, сделало кульбит и я тяжело дыша, напомнил ей:
— Но ведь ты не хотела до восемнадцати. — напоминаю я ей.
— Дань, я помню, но я хочу забыть их лапы… на своём теле. Прошу!
— Ты ведь потом будешь жалеть об этом, а я не хочу чтоб…
— Господи Дань, я чувствую себя грязной, а ты…
— Ладно. Я понял. Если хочешь, можешь принять душ, хотя нет, — исправился я, — Лучше сразу в ванную, тебе полезно расслабиться.
— Дань, но…
— Аль, я всё прекрасно понимаю, но и ты меня пойми, я не смогу остановиться на полпути. Я не каменный, а ты подумала о том, что будет, если ты забеременеешь?
— Ты не хочешь детей? — как-то обижено спросила она.
— Хочу. От тебя хочу.
— Но?! — нахмурилась она.
— Но нам ещё рано. Да и отец твой, доверил мне тебя, и я не хочу его разочаровывать.
Алина всё ещё хмурясь смотрела на меня, потом встала с дивана и сказала:
— Как хочешь. Я пошла в душ, а потом спать. Надеюсь мне не придётся спать на кухне.
— Не переживай. Будешь спать как королева. — заверил я, целуя её в кончик носа.
Горячие струйки воды стекали по моему телу и приносили хоть какое-то облегчение.
Я терла свое тело мочалкой и никак не могла понять, почему, ну почему Данил не захотел меня?
Он говорит что мне нет восемнадцати, но через пять месяцев, я буду уже совершеннолетней, а Данька через два, так в чём проблема?
Я его совершенно не узнаю. Он всегда был любителем девчонок, что изменилось?
Или у него кто-то появился?
Блин! Бесит! Вот что я теперь думать должна.
— Аль, ты там как? — слышу я голос Дани из-за двери.
— Утонула. — шепчу я от злости себе под нос.
— Аль?! — слышу в его голосе взволнованность.
А что если промолчать? Он войдет ко мне и будет спасать?
Хм. Блин! Вот что мне делать?
— Алина, если ты сейчас же не отзовёшься, я войду к тебе! — крикнул Даня.
Поворачиваюсь к двери, в ожидание, ну когда же он войдёт, и понимаю, если бы я перерезала себе вены, то уже бы Богу душу отдала.
Но не успела я так подумать и его величество — спасатель всё же зашел в ванную комнату.
— Аля?! Чёрт! — он тут же отвернулся, а мне почему-то стало стыдно. — Ты какого не отзываешься?
— Извини! Задумалась! — ответила я, отворачиваясь от него, чтоб не дай Боже, он не увидел мои пылающие щёки. — Ты чего хотел?
— Удостовериться что ты жива. — слышу шёпот около своего уха.
Я вздрогнула и зажмурилась.
Боже, что же он творит?
Оборачиваюсь и тут же оказываюсь в его объятиях.
Его руки скользили по моему телу, его губы жадно целовали меня и… и я таяла.
Таяла пока не поняла, что он прижал меня к стене и раздвигает ноги коленом.
— Дань… — простонала я ему в губы.
— Аль… — он не отстранился, а наоборот, прижался ко мне ещё сильнее.
— Дань, ты же говорил что нам ещё рано.
— Но ты ведь настаивала, — шепчет он мне в губы.
Обнимаю его за шею, сжимая мокрую футболку и говорю:
— Ты весь промок.
Данил придвигает меня к себе ближе, держа одной рукой за талию, а другой зарываясь в моих мокрых локонах.
Он вновь целует меня в губы, жадно, до умопомрачения, до слабости в ногах, до того, что я готова продать свою душу Дьяволу.
— Дань… — шепчу я, тяжело дыша.
Он столь же тяжело дышит, жмуриться и хрипло говорит:
— Вылазь из душа, я там тебе свою футболку принёс и постелил в своей комнате.
Я на мгновение опешила, но всё же вышла из душевой.
