Я вышел из ванной и побрел в столовую, и в кухонном отсеке увидел стоящую у рабочего столика другую свою бабку — Герцогиню… Перед ней на столике была большая эмалированная миска, а в ней — кусок бурого мяса, и Герцогиня резала его огромным ножом.
— Ты… Ты не знаешь, где мой Кот, — хрипло и почти беззвучно выдавил из себя я. — Я оставил его здесь, я знаю, что он где-то здесь, но никак не могу…
— Ты ничего не знаешь и ничего не можешь, — презрительно фыркнула Герцогиня, — а чего еще ждать от упрямого хохла! Но ты — даже не упрямый хохол. Даже твоя мать, этот Сидор Лютый в юбке, сделала свой выбор, а ты…
— Помоги мне!.. — взмолился я. — Мне никто не хочет помочь, только ты можешь… Я же — твой внук, я…
— Ты — ни рыба ни мясо, — раздраженно перебила она меня. — У твоего деда было пятнадцать костюмов, он любил женщин, но умел выбирать, а ты так и не научился… Перево-о-дчик, — насмешливо протянула она и с раздражением стала резать мясо все быстрее и быстрее.
Я устало опустился на стул возле овального стола, не зная что делать дальше, а Герцогиня в очередной раз взмахнула ножом, и… В миску отлетел кусок ее пальца, из обрубка плеснула темно-красная струя крови и миска стала наполняться этой бурой, густой…
— Вставай, — тряхнула меня за плечо пришедшая в столовую Рыжая, — ей же больно, нужно приложить к ране пиявку…
— Что она понимает, твоя рыжая шикса, она даже ма-аленьких пиявок боится, а уж настоящих… — насмешливо фыркнула Герцогиня, продолжая поднимать и опускать нож и отрезая от других пальцев и от торчащей… нет, не руки, а обрубка кошачьей лапы все новые и новые кусочки. — Она знает, что такое настоящий страх, — словно про себя пробормотала бабка, — а боль… Это сладкая боль, — вдруг злобно прошипела она, — а ножи — тупые! И иди туда вместе с ней, тебе еще не время быть здесь, ты еще ничего не выбрал, катись отсюда, кати-и-и-тесь оба, вы мне надоели… — миска уже почти до краев наполнилась этой темно красной…
— Вставай! — повторила Рыжая, тряся меня и впиваясь в плечо ногтями. — Ну вставай же! — но я не мог встать…
Я не мог встать, не мог оторвать глаз от миски, через края которой уже переливалась темно-красная кровь… Нет, не переливалась, а пересыпалась, и не кровь, а…
Песок.
Темно-красный, почти бурый…
<p>21</p>… Песок.
Везде вокруг был темно-красный песок, и во рту у меня был песок, и сидел я, расставив ноги и свесив голову, на песке, и Рыжая трясла меня за плечо, и сдавленным голосом твердила:
— Вставай!.. Ну, вставай же!..
Я тупо оглядел бесконечную пустыню, простирающийся куда-то в… никуда красный песок, редкие круглые глыбы из того же песка
(валуны?..)
висящий в пустоте наверху багрово-красный
(круг?… Тарелку?..)
диск и склонившуюся надо мной Рыжую, без плаща, в разошедшемся на груди халатике, босую
