Кошки говорят «мяу» полностью

(… твою мать! Ведь мы прожили с ней черти сколько лет, в конце концов, у нас — дочь!..)

семейной разборки. Я должен был испытывать тревогу, у меня должно быть предвкушение чего-то неприятного, точно так же как в машине, в «Мазде» Ковбоя, я должен был бояться, должен был испытывать страх — это естественно, это нормально и… неизбежно — но я…

Точно так же, как тогда в «Мазде» у меня не было страха, не было у меня сейчас и тоскливого предвкушения неизбежной семейной сцены. Но — почему?.. В машине я чувствовал, я знал, что той разборки, которую ждет Ковбой, не будет, а сейчас… Я что, так же знаю, что не будет и семейной сцены? Но почему? Я же сделал свой выбор, я уйду отсюда, от этой не нужной мне бабы, которой и я давно не нужен. Я уйду к Рыжей, я выбрал ее…

— Дурак, — звякнул

(в комнате?… В моем мозгу?.. В воображении?..)

где-то неподалеку холодноватый равнодушный голосок. — Ты выбрал, но что ты выбрал?

Я взглянул на Кота, он равнодушно посмотрел на меня своими круглыми желтыми фонариками глаз… Нет, не желтыми, а

(Господи, как же они умеют менять взгляд!.. Даже цвет взгляда!..)

зелеными… Зелеными, как… как стодолларовая купюра, а потом перевел взгляд на экран телевизора. Я машинально вслед за ним скосил глаза на экран.

При виде ведущего эн-тэ-вэшных новостей я вдруг вспомнил тот странный

(кошмар?… видение?..)

бред, в котором я бродил по квартире, искал Кота и натыкался на… мертвых. Ну, да, ведь они все были мертвыми, они давно умерли, ушли — все, кроме… Почему же она — тоже была там? Среди мертвых, и…

И то, как она отпрянула от меня в прихожей, когда я хотел ее обнять…

И Кот, вставший в переноске, странно мяукнувший и уставившийся на ее «Мерседес»…

И это странное, будешь меня помнить?..

И что это за нелепая процессия — там, на экране — двигающаяся к какому-то собору?..

Я прибавил звук в телевизоре (Кот, не отрываясь, пристально смотрел в экран), Михаил Осокин сообщил мне про очередной приезд какой-то великой княгини в Санкт-Петербург, сделал короткую паузу, и вдруг его худое лицо опять как-то осунулось

(или мне только так показалось?..)

постарело, и словно с трудом выдавливая из себя слова, он сказал:

— Криминальная хроника. Гибель московского предпринимателя в автокатастрофе, о чем мы сообщали два дня назад — машина, в которой находился предприниматель с шофером и охранником, была обстреляна из скрывшейся иномарки и врезалась в трамвай на пересечении… — в голове у меня загудел какой-то колокол и я пропустил кусочек фразы… — имела сегодня продолжение. Сорокатрехлетняя жена… Простите, вдова предпринимателя, выйдя сегодня, в начале пятого из своего дома и сев в свой «Мерседес 190SL», была взорвана вместе с принадлежавшим ей авто. Взрывная мощность устройства, заложенного в автомобиль, была такова, что от машины и ее владелицы почти ничего не осталось, а в двух подъездах и первых трех этажах элитного дома, недалеко от станции метро «Проспект Мира», вылетели все стекла. По предварительным данным взрывное устройство… — в голове снова бухнул колокол, и я опять пропустил кусок фразы. — … по факту взрыва возбуждено уголовное дело и начато следствие. Работники правоохранительных органов пока воздерживаются… Вас ждут еще новости спорта и… А сейчас — реклама на канале эн-тэ-вэ…

Every time you eat… Каждый раз во время еды…

Какими-то деревянными пальцами, я нажал кнопку пульта и выключил телевизор. Посидев несколько секунд, не двигаясь, я встал, и чувствуя какое-то странное, неприятное покалывание в ногах

(пониже ляжек, повыше коленей… Там, где когда-то проехались колеса «Жигуля»…)

вышел на балкон. Кот спрыгнул с кресла и с важным видом пошел за мной.

Я стоял на балконе, уткнув ничего не видящие глаза в круглый желтый диск луны, висящий в чистом вечернем небе. Мне хотелось завыть на этот диск, мне очень хотелось завыть на него, но я знал, что это бессмысленно и…

Бесполезно.

Я вернулся в комнату, зачем-то подошел к письменному столу и тупо уставился в темный дисплей компьютера. Почему? Почему-почему-почему? — дергалась у меня в мозгу, как заезженная пластинка, одна мысль.

Кот пришел за мной, вскочил на стол и потрогал лапой стопку привезенных мною сегодня книжек «короля ужасов». Хороший роман… Я взял в руки верхний экземпляр, машинально перелистал страницы и выхватил взглядом первые попавшиеся строчки: