Я прикрыл глаза. Рессоры у Волги были отличные, и меня стало плавно укачивать — «Мартель» не водка, пьется легко, а потом… За каким хреном я еду к ней, подумал я. И Кот не любит один ночью оставаться… Вдруг передо мной из ниоткуда возникли его желтовато зеленые глаза, зрачки сузились, превратившись в крохотные вертикальные щелочки, из них вырвались черные лучики и уткнулись мне в переносицу. Тут же лоб налился какой-то чугунной тяжестью, и все стало расплываться… Я раскрыл глаза, испугавшись подступающей дурноты, и уперся взглядом в загривок шофера, но кошачьи глаза еще секунды две продолжали маячить передо мной, а потом незаметно растворились. Да-а, «Мартель» — не водка…
— Смотри, — я толкнул ее плечом.
— М-мм? Куда смотреть?
Волга пролетела почти всю Нижнюю Масловку — впереди маячил и быстро приближался подъем Сущевского Вала.
— Налево. Сейчас… Чуть дальше… Вот!
— Что — вот?
— Вот то место, где я от красной армии ушел.
Она вздрогнула и положила ладонь мне на ногу — как раз на то место, повыше колена, пониже ляжки…
— Ты… Вы ехали с Сущевского?
— Но… Тут же дальше — трамваи…
Теперь вздрогнул я, вспомнил свой странный
— Линия — дальше…
— Но… Ты же был пьян, да? Ну, так, в смысле, не тверезый?
Я пожал плечами.
— И если бы вон оттуда выскочил трамвай…
— Трамваи ночью не ходят, — перебил ее я.
— Но если бы…
— Опять? — я почувствовал раздражение. — Если б я вез патроны…
— Ну ладно, — она погладила мою ляжку. — Не заводись… Просто жутковато как-то стало.
— Да, брось… дела давно минувших… Что на тебя нашло? — на нее, и вправду, что-то накатило, она побледнела и прикрыла глаза. — Эй, мадам?..
— Ничего, — она раскрыла глаза и посмотрела прямо вперед, на плешивый загривок водителя Волги. — Так… Замутило что-то. Укачало, наверное… Она легонько тряхнула головой и уже нормальным голосом бросила шоферу. — Нам налево надо будет… Я покажу — где.
Он кивнул.
Странно. Чтобы
— А ты не беременна, моя донна? — засмеялся я.
— Через два часа не видно. И не грозит, — Рыжая повернулась ко мне и высунула язычок. — Спераль, мой дон. Али не заметил?
Водитель хмыкнул. Наши глаза снова встретились в зеркале. Он опять хмыкнул и… Ничего.
Дом был внушительный, обнесенный высокой чугунной оградой, с воротами, шлагбаумом и будкой сбоку. Ворота — заперты на ржавый амбарный замок, стража ворот в будке, конечно, не было.
— Пару лет назад какой-то префект… или супрефект въехал, — пояснила Рыжая, следя за моим уважительным взглядом. — Тут же всю площадку перед домом приватизировали, забор поставили, охраняемая стоянка — для нас бесплатная, ну и…
— Ну, и смотритель ворот все равно горькую пьет, — закончил я. — Наследие режима. Родимые пятна… Как въезжать будем?
— Никак. Приехали, — она протянула водителю через его плечо две зеленые бумажки, тот не оборачиваясь, взял их, что-то буркнув себе под нос. — Спасибо, — и уже мне. — Пошли.
Я вылез, она — следом, я захлопнул за ней дверцу, мы прошли в открытую чугунную калитку, она взяла меня под руку и повела мимо ровно подстриженного газончика, мимо расчерченного на прямоугольники для стоянок машин куска асфальта, мимо нагло вставшей
Шикарный подъезд, — код, домофон, — просторный лифт (правда, заплеванный), серьезная дверь в квартиру, легко, как по маслу провернувшийся сейфовский ключ в замке… Пока я топтался в большой прихожей и с любопытством рассматривал встроенный в стенку мониторчик, Рыжая скинула туфли, распахнула еще одну дверь, вошла в большой холл, вынула трубку радиотелефона из стоечки зарядника и стала набирать номер. Я посмотрел на себя в огромное зеркало в прихожей, вернее, ту стену, которая
Мне захотелось домой. Потертые джинсы, выпирающий под майкой живот, красноватая сетка прожилок на переносице — гвоздь не от той стенки…
— Двести восьмой — услыхал я из холла. — Угу… пришли — отключите, пожалуйста… Эй, — это уже мне, — ты заснул?
Рыжая плеснула в тяжелые бокалы виски пальца на три, кинула себе лед и вопросительно уставилась на меня. Я смотрел на бутылку.
— Эй?..
— Я бы такую на видное место поставил — она бы у меня миленьким графинчиком была, — пробормотал я.
— Мне тоже они нравятся, — кивнула она. — Не спи… Тебе лед класть?
— Не-а.
Она пожала плечами, сделала большой глоток, и сказала:
— Наслаждайся. Минут двадцать, пока я мясо пожарю.
Я кивнул. Она пошла на кухню, я остался сидеть за огромным столом, но мы остались в одной… Одном помещении — стенки между кухней, метров двенадцати и комнатой, метров двадцати пяти, не было и получилась… Получилось то, что получилось. Красиво… Я повертел в руках бокал, сделал большой глоток и сказал:
— Слушай, мне надо освоиться. Я поброжу тут, ладно?
— Угу… Поброди в спальне, чтоб потом время не тратить, — она раскрыла огромный холодильник, казавшийся вполне компактным на таком пространстве, и оттуда выпали какие-то пакеты. — А-а, твою мать…
