Кошки говорят «мяу» полностью

(… двадцать седьмое… Можно… Он говорил, после тридцатого…)

— Чего? — на разобрав, переспросил я, остановившись.

— Да нет, я и ключей-то… — пробормотала она.

— От квартиры? Я же отдал тебе вчера…

— Да-да, все нормально, — кивнула она, потянула меня вперед и мы двинулись дальше.

Возле будки, у шлагбаума стоял пожилой мужичок с испитым лицом, в военном кителе без погон. Не удостоив меня даже беглым взглядом, он весь как-то подобрался, когда мы подошли к калитке, приветствовал Рыжую торопливыми почтительными кивками и фамильярно-заискивающим голосом просипел:

— Пешочком?

— Ага, — кивнула Рыжая.

— Ну, и правильно, — торопливо закивал он. — Погодка-то какая… Солнышко…

Она кивнула, вежливо и даже как-то по-дружески улыбнулась ему

(демократия, блядь, она на то и есть демократия… блядь!..))

распахнула калитку и королевской поступью вышла на улицу. Тащась за ней следом

(и впрямь, как шофер…)

и доставая на ходу из кармана сигарету, я спросил (негромко, чтобы не расслышал страж у ворот):

— А какая у твоего тачка?

— Разные.

— А для… Ну, для крутых… Стрелок, там, или разборок, или как они их… Как вы их называете? «Гранд-Чероки», поди, али…

— «Мазда». Если за ним на «Мазде» заехали, значит где-то будет жарко, — не поворачивая головы, она шла вперед уверенной и супер-блядской походкой, словно дорогая шлюха — по панели, даже не просто дорогая, а которой нечего бояться — с очень надежной «прикрышкой».

— А рядовая? На каждый день? — почувствовав неприятный холодок под ложечкой при слове «Мазда» и злясь за этот холодок на себя, на ее вызывающе покачивавшуюся задницу и на весь белый свет, спросил я.

— Бэ-Эм-Вэ. Черная. Семерка, — не оборачиваясь и не сбавляя шаг, небрежно бросила она, потом остановилась, обернулась, и я увидел, что ее походка — это радостная игра, что она, правда, жутко довольна, что мы идем куда-то вместе.

Я подошел к ней, и потянувшись рукой к ее талии, спросил:

— Можно?

— Нужно, — кивнула она, я сунул мятую сигарету обратно в пачку, крепко обнял ее за талию, и мы медленно пошли по узкой, слегка кривой, но чистенькой улочке к Проспекту Мира.

Когда мы зашли на территорию Зоопарка, я прикинул, сколько лет назад я был здесь в последний раз. Порядочно… Дочке тогда было лет восемь, она долго упрашивала меня сходить с ней, а мне жутко не хотелось — и лень было, и еще…

Дочка, когда мы пришли с ней Зоопарк, сразу застряла у каких-то ручных белочек и сколько я ни водил, сколько ни показывал роскошных зверюг, она воспринимала это, как «обязаловку», и все время рвалась к этим белочкам.

Рыжая белочками не интересовалась — вскользь полюбовавшись экзотическими жирафами, мы не сговариваясь двинулись к семейству кошачьих.

«Felidae»…

«Felis» и «Panthera»…

Медленно, очень медленно мы переходили от клетки к клетке, за прутьями которых или быстро ходили из угла в угол, или величественно лежали… нет, возлежали гибкие, грациозные хищники.

— Разные… Какие же они разные. Словно… — пробормотала Рыжая.

— Словно — что? — спросил я, скосив глаза на табличку на клетке, возле которой мы встали…

«Дымчатый леопард. Felis nebulosa»…

— Словно кто-то один показывает — могу и так, и так, и вот так… — пробормотала Рыжая.

К клетке подошла строгая дама в очках, окруженная стайкой ребятишек, даже не взглянув на зверя, сразу повернулась к нему спиной и заученно-монотонным, слегка гнусавым голосом заговорила, обращаясь к детишкам, заворожено уставившимся на клетку:

— Большим своеобразием отличается дымчатый леопард. Иногда его выделяют в особый род — Neofelis — занимающий промежуточное положение между мелкими и крупными кошками. Вопреки своему названию, этот хищник не имеет прямого отношения к настоящим леопардам. Дымчатый леопард достигает…

— Промежуточный, — кивнув на клетку, негромко сказал я Рыжей. — Посредник… Вроде меня — переводчика.

Рыжая усмехнулась и потянула меня прочь от этой дамы с ее монотонной лекцией, так же передающей красоту и своеобразие зверя за решеткой, как реклама прокладок «O.B.» передает прелесть женских ножек и того, что находится между ними. Впрочем, реклама прокладок и не должна передавать эту прелесть — она ведь рекламирует не прелесть, а… Су-у-ухость.

Пройдя до конца ряда кошачьих, мы надолго застряли перед просторной клеткой с тигром. С двумя тиграми. От них было трудно уйти…

Самец, равнодушно облизываясь, лежал в глубине, а самка, фыркая и легонько встряхивая головой, медленно ходила вдоль прутьев, кидая беглые взгляды на нас с Рыжей и еще одну пожилую парочку, стоявшую рядом с нами и заворожено смотрящую на нее, на ее роскошное, гибкое и мощное тело, на тугие клубки мышц, лениво перекатывающиеся у оснований передних лап, на полосатую змею хвоста, которым она, наверное, могла бы сбить с ног взрослого мужика, если бы он подвернулся под удар… и если бы она захотела. Трудно уйти, трудно оторвать взгляд от этой грациозной силищи…