Кошки-мышки полностью

– Подумайте о чем-нибудь другом, и сразу вспомните, – посоветовал Марк, затем, не меняя интонации, добавил: – Мистер Макферсон, вы знаете, что я получатель страховки Лоры?

Марк кивнул.

– Я хотел сам вам сказать. Иначе вы бы подумали… ну… это вполне естественно при вашей профессии – предполагать любые мотивы. – Шелби тактично подбирал слова. – У Лоры был аннуитетный договор, по которому выплата в случае смерти составляет двадцать пять тысяч долларов. Первоначально получателем значилась сестра Лоры, но когда мы решили пожениться, Лора переписала страховку на меня.

– Я запомню, что вы сами мне все сказали, – пообещал Марк.

Шелби протянул руку. Марк ее пожал. Они еще немного помедлили, солнце обжигало их непокрытые головы.

– Надеюсь, вы не считаете меня законченным подонком, – грустно произнес Шелби. – Я терпеть не могу брать взаймы у женщин.

Телефон зазвонил, когда часы из позолоченной бронзы на каминной полке показывали ровно двенадцать минут пятого. Я изучал воскресные газеты. Лора стала легендой Манхэттена. Журналисты-любители скандальных заголовков окрестили трагедию «Убийством одинокой девушки», а одно воскресное издание назвало свой образчик изящной словесности весьма интригующе: «В истсайдском убийстве виновны любовь и Ромео». Некромантия современной журналистики превратила очаровательную девушку в опасную сирену, которая плетет свои чары в том примечательном районе города, где богачи уживаются с богемой. На потребу скучающей публики и ради выгоды издателей жизнь Лоры, полная великодушных поступков и щедрости, вдруг стала бесконечной пьяной оргией, сопровождаемой похотью и обманом. Ковыляя к телефону, я почему-то подумал, что в эту минуту мужчины треплют ее имя в бильярдных, а женщины обсуждают ее секреты, перекрикиваясь из окон многоквартирных домов.

Звонил Макферсон.

– Мистер Лайдекер, не могли бы вы мне помочь? Я хочу задать вам пару вопросов.

– Успели на бейсбольный матч? – спросил я.

Телефонная мембрана завибрировала от смущенного смеха Макферсона, щекоча мне ухо.

– Опоздал. Пропустил первые подачи. Так вы придете?

– Куда?

– В квартиру мисс Хант.

– Я не хочу туда идти. С вашей стороны жестоко просить меня об этом.

Последовало холодное молчание.

– Простите, – через пару секунд произнес он. – Возможно, Шелби Карпентер согласится помочь. Попробую с ним связаться.

– Не нужно. Я приду.

Десять минут спустя мы с Макферсоном стояли у эркерного окна в гостиной Лоры. В восточной части Шестьдесят второй улицы царила атмосфера карнавала. Продавцы попкорна и прочие торговцы с тележками, почуяв возможность нажиться на несчастье, предлагали взволнованным зевакам мороженое, маринованные огурчики и дешевые сосиски. Воскресные парочки покинули зеленые лужайки Центрального парка и прохаживались под ручку мимо дома Лоры, глазея на маргаритки, что поливала жертва убийства. Отцы семейств толкали коляски, а матери бранили сорванцов, которые дразнили полицейских, охраняющих вход в дом, где убили одинокую девушку.

– Кони-Айленд переместился в Платиновый пояс Нью-Йорка, – заметил я.

Марк кивнул.

– Убийство – лучшее бесплатное развлечение для горожан. Надеюсь, вы не расстроены, мистер Лайдекер.

– Наоборот. На меня наводит уныние запах тубероз, а еще органная музыка. Общественные празднества придают смерти античную значительность. Будь Лора жива, она бы больше всех наслаждалась этим спектаклем. Она распахнула бы окна, срывала бы в цветочных ящиках маргаритки и кидала бы их на тротуар. А потом послала бы меня за маринованными огурцами.

Марк сорвал маргаритку и общипал лепестки.

– Лора любила танцевать на улице. Давала шарманщикам по доллару.

Он покачал головой.

– В жизни не подумаешь, если судить по району.

– Она ценила уединенность.

Лора жила в одном из тех больших перестроенных домов, где солидная викторианская элегантность сочетается с шиком века двадцатого. Высокое крыльцо заменили три ступени, ведущие вниз, к лакированной двери; в ярких голубых и зеленых приоконных ящиках цвели чахлые маргаритки и рахитичная герань; квартплата достигала заоблачных высот. По словам Лоры, она поселилась здесь потому, что ей не нравились претенциозные вестибюли в домах на Парк-авеню. После тяжелого рабочего дня в конторе она не желала ни сталкиваться с атлетического вида швейцаром в ливрее с золотыми галунами, ни обсуждать погоду с вежливо безразличными юнцами-лифтерами. Лора любила открывать дверь с улицы своим ключом и подниматься пешком к себе на третий этаж. Именно тяга к уединению и привела ее к смерти, ведь в ночь убийства у двери не было никого, чтобы спросить, ждет ли мисс Хант посетителей.

– Кто-то позвонил в дверь, – неожиданно сказал Марк.

– Что?

– Должно быть, вот как все произошло. В дверь позвонили. Мисс Хант была в спальне, уже раздетая. Пока она надевала шелковый халат и шлепанцы, звонок, возможно, раздался еще раз. Она подошла к двери и как только открыла, в нее выстрелили.

– Откуда вы знаете? – поинтересовался я.

– Она упала навзничь. Вон там лежало тело.