Кошки-мышки полностью

А нам Уолдо сказал, что поужинал в одиночестве и провел вечер, читая в ванне Гиббона.

– Неужели он не ужинал? Даже не подходил к столу?

– Подходил, – ответил Роберто. – Велел мне подать еду, наполнил тарелку, но ничего не съел.

– Думаю, фонограф он тоже не включал.

– Нет.

– Полагаю, с тех пор он его больше не заводил.

Фонограф был большим и дорогим. Он проигрывал десять пластинок подряд, затем переворачивал их и проигрывал с другой стороны. Я перебрал пластинки, чтобы проверить, нет ли среди них записей той музыки, о которой они упоминали. Там не было ничего похожего на эту токкату или фугу, зато обнаружилось много старых песенок из разных шоу. Последней была пластинка с песней «Дым застилает глаза».

– Роберто, – сказал я, – наверное, я все-таки выпью виски.

Я вспомнил о душном вечере в заднем саду ресторана Монтаньино. Надвигалась гроза, и женщина за соседним столиком напевала в такт музыке. Уолдо рассказывал, что слушал эту песню вместе с Лорой, но говорил так, словно речь шла о гораздо большем, чем просто прослушивание музыки с приятельницей.

– Пожалуй, я выпью еще, Роберто.

Мне требовалось не так виски, как время на обдумывание. Разрозненные части постепенно складывались в единое целое. Последний ужин перед ее замужеством. Шампанское и ее любимые песни. Воспоминания о шоу, которые они смотрели вместе, разговоры о прошлом. Пересказ старых историй. А после того как ужин закончится и они будут пить бренди, на фонограф ляжет последняя пластинка, и игла поймает на ней дорожку.

Роберто ждал со стаканом в руке. Я выпил виски. Меня знобило, на лбу выступил холодный пот.

С того воскресенья, когда я в первые переступил порог квартиры Уолдо Лайдекера, я прочитал все его работы. Нет лучшего ключа к характеру человека, чем то, что он излагает на письме. Прочитайте, что пишет любой человек, и вы узнаете его главный секрет. Я запомнил одно выражение из очерка Уолдо: «Высшая точка разочарования».

Он так тщательно все спланировал, что даже музыка должна была зазвучать в нужный момент. А Лора не пришла.

– Идите спать, Роберто, – сказал я. – Я дождусь мистера Лайдекера.

Роберто исчез как тень.

Я остался в комнате один. Меня окружали вещи Уолдо: вычурно декорированная мебель, полосатый шелк, книги, музыка и антиквариат. Где-то было спрятано ружье. Когда к убийству и самоубийству готовятся, как будто хотят соблазнить, оружие должно быть под рукой.

Пока я ждал в кабинете, сам Уолдо стучал тростью по тротуарам. Он не осмеливался оглянуться. Его преследователи могли увидеть, как он оборачивается, и поняли бы, что он боится.

Маззио обнаружил Уолдо на Лексингтон-авеню почти за квартал от себя. Уолдо не подал виду, что заметил Маззио, только ускорил шаг и у Шестьдесят четвертой улицы свернул на восток. В конце квартала он увидел Беренса, который поворачивал на север по Третьей авеню.

Уолдо исчез. Оба полицейских прочесали все переулки и дворы в округе, но Уолдо, похоже, прошел через подвал жилого дома и попал на Семьдесят вторую улицу.

Он бродил три часа. Проходил мимо множества людей, которые возвращались домой из театров, кино или баров. Сталкивался с прохожими в свете уличных фонарей и под козырьками над входами в кинотеатры. Мы узнали об этом позже, как это обычно происходит, когда громкое расследование закончено и граждане звонят в полицию, чтобы приобщиться к важному событию. Пятнадцатилетнюю Мэри Лу Симмонз, проживающую в восточной части Семьдесят шестой улицы, напугал мужчина, который выскочил из подъезда, когда она возвращалась с вечеринки у подружки. Грегори Финч и Энид Мерфи подумали, что это отец Энид перегнулся через балюстраду в темном павильоне, где они целовались. Миссис Леа Кантор увидела огромную тень за своим газетным киоском. Несколько водителей такси останавливались, надеясь взять пассажира; два таксиста узнали Уолдо Лайдекера.

Он ходил до тех пор, пока улицы не затихли. Он выбирал самые темные улицы, прятался в подъездах, сидел, скорчившись, на ступенях подземки. Было почти два часа ночи, когда Уолдо Лайдекер вернулся на Шестьдесят вторую улицу.

Лорину дверь не охраняли. Маззио все еще ждал на Шестьдесят четвертой улице, а у Беренса дежурство закончилось. Я не распорядился, чтобы прислали замену, так как, уходя от Лоры и посылая своих людей за Уолдо, еще не знал, что он вооружен.

Он поднялся по лестнице и позвонил в дверь.

Лора решила, что вернулся я – чтобы произвести арест. На миг она вспомнила, что Шелби рассказывал о смерти Дайан, потом накинула белый халат и подошла к двери.

К тому времени я уже знал секрет Уолдо. Ружья в квартире я не нашел, следовательно, Уолдо носил его с собой, зарядив оставшейся дробью. Зато я обнаружил груду незаконченных или неопубликованных рукописей. Я их прочитал, потому что хотел его дождаться, предъявить обвинение и посмотреть, что будет дальше. В рассказе «Ступени к нашему Отцу небесному» я натолкнулся на следующую фразу: