— Не беспокойся об этом. Сделаем тебе карточку медсотрудника. У нас в персонале имеется пара-тройка кровососов, это допускается. Главное — что ты скажешь друзьям… Надо придумать более-менее внятную легенду — а еще лучше, вообще ничего не говорить. Просто исчезнуть. На острове тебя никто не найдет — состряпаем тебе новое имя и биографические данные. Пойми, Кошка — как бы ни был предан тебе твой Каратель, наступит день, когда он захочет отыскать тебя — и отправится на Зэт-3. Этого допускать нельзя.
— Да понимаю я. Нет, Арку лучше ничего не знать. Во-первых, он сразу просечет, что на остров этот ко мне прилетит Вик — а чувство долга перед законом у Арка развито куда больше, чем симпатия к парню, с которым я помолвлена. Он, конечно, начнет гоняться за Виком, и покоя нам не будет… Да и не отпустит он меня никуда, а уж тем более — на остров-тюрьму. Скорее поступится принципами и достанет мне поддельные документы.
Я задумалась, неосознанно вертя на пальце серебряное кольцо. Сангре следил за мной ленивым взглядом своих необыкновенных серо-зеленых глаз, в глубине которых нет-нет да и проскальзывали хищные искорки.
— Незачем мне тут оставаться, — наконец, твердо сказала я. — У Арка с Рэй, похоже, все на мази, я им ни к чему. Уеду тихо, никого не предупредив. Может, записку оставлю… Не хочу, чтобы они переживали, думая, что со мной что-то произошло. Из универа меня наверняка попрут, так что ловить в этом городе мне больше нечего…
— Вот и славно. Завтра обсудим все с Виком, а сейчас — извини, у меня дела. Мы, оборотни, как и вы, вампиры, активную жизнь ведем чаще по ночам, — он улыбнулся, обнажив крупные, белые, очень острые зубы. — Я ненадолго, нужно успеть уладить кое-какие дела. Принести тебе крови?
— Как ты ее добудешь? Ее только вампирам выдают, — фыркнула я.
— Это уже моя забота. Ладно, я пошел. В шкафу, на нижней полке есть запасная пушка и пара ножей — если что. Из дома не выходи, никому не открывай, на звонки не отвечай. Впрочем, чужой сюда так просто не проберется — наши его в момент засекут. Тебе нечего бояться.
— Вот я и не боюсь, — зевнула я. — Иди, иди, медведь. И, это… поосторожнее там.
— Кто бы говорил, — проворчал он и, накинув куртку, выскользнул в прихожую. Через секунду тихо скрипнула входная дверь, и я осталась в квартире одна.
Первый час ушел у меня на обдумывание деталей побега: нужно было улучить момент и забрать из общаги свои вещи, оставшееся оружие… Или бросить все и купить все необходимое потом? Блин, придется где-то раздобыть денег…
Грустно будет уезжать из города, в котором прошла вся моя никчемная жизнь. Жаль, я не смогу взять с собой крошку Лу — но Рэй о нем позаботится. А Арк позаботится о Рэй. Он давно по ней с ума сходит… Непонятно только, как эту бунтарку и аристократку угораздило влюбиться в ярого блюстителя закона с внешностью байкера-одиночки… Хороша парочка, одним словом.
Потом от нечего делать я разделась, бросила запачканную кровью одежду в стиралку, приняла душ, покопалась в шкафу Сангре, отыскала более-менее нормальную рубашку — сидела она на мне, как небольшой парашют — высушила волосы, побродила по квартире… Немного постояла на террасе — порочный Нью-Эдем сиял миллионами огней, мерцал и переливался, как праздничная игрушка, так, что звезд в небе совсем было не различить. Высоко-высоко над суетой ночной жизни города людей и нечисти висела ярким шаром луна, и мертвенный свет струился по крышам домов. Шум транспортного движения, далекий человеческий смех, торопливые шаги, хлопанье дверей в забегаловках… Обострившийся слух улавливал все, и расстояние почти не было помехой. Я «принюхалась» — кажется, соседи по дому, те, что были полукровками, спали, — а «истинные» излучали ощутимые волны настороженности и тревоги. Видимо, сказалось влияние последних событий, затронувших сообщество вервольфов…
Я вернулась в комнату, оставив дверь на террасу приоткрытой — теперь холодный воздух был мне даже приятен. Полупрозрачные анемоново-желтые занавески трепетали и вздувались пузырем на ветру, в котором уже чувствовалось дыхание близкой зимы. Снегу давно уже полагалось укрыть дома и улицы, но он все не приходил — словно боялся запачкаться о грязь и серость застывшего в осени города.
Я свернулась калачиком на диване, глядя в экран телевизора. Шел какой-то скучный старый фильм, и совсем скоро я начала клевать носом, хотя вампирам вроде как ночью спать не положено. Наверное, сказалась усталость — уже не чувство, а состояние моей души в последние пару недель. И я уснула.
Мне снился серебряный диск луны в темной синеве ночного неба, вересковая пустошь, источавшая голубоватое мерцание, мягкие склоны холмов… Я стояла на большом плоском камне у какого-то странного сооружения наподобие древнего дольмена, и летний ветер трепал полы моего длинного платья. Оно было алым, как свежепролитая кровь… Неосознанным движением я коснулась головы — вместо пышной гривы волос во сне у меня была короткая непокорная стрижка.
— Мэб? — послышался мягкий вкрадчивый голос за спиной.
