— Э… не знаю даже… пусть будет Лу. Так звали моего первого плюшевого мишку. Я его любила больше всех своих игрушек.
— Неужели и ты когда-то играла в куклы, Шеба? — Рэй покачала головой. — Просто не верится. А выросла такой хулиганкой!
— Ага, я уже тогда отрывала куклам руки-ноги.
— Ладно, убийца кукол, пошли обедать. Вечером идем в ресторан, помнишь? Надо будет подобрать тебе наряд и соорудить из твоих патл хоть какое-то подобие прически.
— О, Боже, ну за что? — простонала я, падая лицом в подушку. Лу немедленно взобрался мне на голову и вонзил зубки в мое ухо, после чего совершил красивый полет в воздухе и скрылся в неизвестном направлении.
— Я сегодня именинница, и мое слово-закон! — нахмурилась Рэй. — Кстати, где мой подарок?
— Вечером получишь, если я останусь жива после всех твоих пыток.
— Это не смертельно, Шеба. Тебе даже понравится.
— Я, может, и мазохистка, но не настолько…
… Мы молча допивали чай вприкуску с яблочным пирогом, который Рэй испекла специально к моему возвращению. За окном уже начало темнеть, но мы не спешили включить свет, позволяя теням сумерек ползать по стенам кухни. Я смотрела на дверной проем и помимо воли видела загородившего его черноволосого вампира, с треугольным и бледным, как зимняя луна, лицом и улыбкой, которую невозможно забыть. Как я ненавидела ту ночь, когда повстречала Люция, — лучше бы мне так и не узнать, кто приходит к Рэй, не увидеть две крошечные ранки у нее на шее… И, хотя внешне в наших с ней отношениях все стало по-прежнему и никто не вспоминал о той ссоре, я все же ощущала тонкую и незримую стену отчуждения, вставшую между нами. Быть может, именно она заставляла нас избегать взглядов друг друга и молчать в полутьме, точно нам не о чем было поговорить после недельной разлуки. Раньше мы и минуты не могли провести в тишине, оказавшись рядом…
Я скользнула якобы случайным взглядом по шее Рэй — но девушка как нарочно надела блузку с высоким воротником, и я так и смогла определить, продолжает ли Люций пить ее кровь. Судя по бледному лицу и лихорадочно горящим синим глазам — да, но не обязательно: эти симптомы могли быть последствиями банальной усталости. Ведь Рэй почти каждый день проводила в больнице, отказываясь оставлять меня надолго …
— Ну, а теперь — примерка! — провозгласила Рэй после того, как мы вымыли посуду и покормили малютку Лу. — Пока ты была в больнице, я подобрала несколько платьев из своего гардероба, но не уверена, подойдут ли они тебе — я все же полнее буду. Хорошо, хоть размер ноги у нас одинаковый… Ну, давай примерим, а там решим.
— Надеюсь, наряды не слишком…э… развратные? — ворчливо поинтересовалась я, с ногами забираясь в кресло. Рэй засмеялась.
— Не волнуйся, Шеба, на тебе вряд что-то будет смотреться развратно. Кроме того, мы же не в ночной клуб идем, а в приличный ресторан. Вот, держи.
Мне на колени шелковой волной лег ворох пестрых нарядов, приятно холодя кожу. Глаза тут же разбежались от обилия цветов и фасонов…
— Ну-ка, встань, Шеба. Начнем с вон того красного длинного платья, потом, пожалуй, примерим черное, без рукавов — тебе должно быть к лицу. Желтое отложим, оно не для рыжеволосых и светлокожих. Давай, раздевайся же, а то мы точно никуда не успеем!
Я стиснула зубы и принялась покорно снимать футболку.
Через полчаса моего нытья и примерок пяти платьев и одного брючного костюма Рэй остановилась на длинном ярко-синем платье, которое, кстати, показалось мне наименее смешным из всех. По крайней мере, оно на мне почти не болталось, хотя свободно облегало фигуру едва ли не до пят. Интересный фасон: нижняя юбка — из тончайшего шелка, верхняя — невесомый газ, все одного цвета. Синего, как глаза Рэй. С корсетом на шнуровке, украшенным россыпью голубых и фиолетовых блесток, и газовым шарфом, таким легким, что и не ощущался на плечах. Шарф этот пришелся к месту — как раз прикрыл татуировку на лопатке. Единственное, что меня смущало, так это довольно длинные разрезы по краям платья, обнажавшие мои ноги до самого бедра при каждом шаге.
— Что тут такого? — Рэй пожала плечами. — У тебя нормальные ноги, нечего их прятать. Кроме того, именно благодаря разрезам платье не стесняет движений — ты же этого хотела?
— Хм… — я представила, как легко будет в случае чего задирать для удара в таком наряде ноги, и передумала возражать. Удивленная моей покладистостью подруга стала выгребать из шкафа обувные коробки, и я мысленно чертыхнулась — только не это, пожа-а-алуйста!
— Вот, одень эти милые босоножки. И не вздумай лягаться, — хихикнула Рэй, протягивая мне нечто блестящее на — о ужас! — длинных шпильках.
— Ну, погоди, подруга, — брюзжала я, наматывая на лодыжку тончайшие ремешки, — уж в свой день рождения я найду, как отыграться! Будешь у меня ходить в рваных спортивных штанах и грязных кроссовках, а отмечать пойдем в «Кусаку»…
— Вот она, черная неблагодарность. В кои-то веки тебя ведут в дорогой ресторан, одевают, как человека, а ты скулишь, точно побитая собака! — возмутилась девушка.
— Прости, — я вздохнула. — Просто все это так… непривычно.
