Эта новелла была написана в первой половине 1972 года. Кирби Макколей продал ее от моего имени редактору Эдварду Берглунду для антологии, которую планировалось назвать «Ученики Ктулху». И «Кошмар на ярмарке» действительно был в ней опубликован — в 1976 году, издательством «DAW Books», в симпатичном томике в мягкой обложке, ныне ставшем библиографической редкостью. С тех пор повесть не раз перепечатывалась в различных антологиях — например, совсем недавно в моем авторском сборнике «Под торфяниками и в прочих темных местах», выпущенном издательством «TOR». Влияние Лавкрафта нигде не заметно так, как в этой повести!
Ярмарке с аттракционами крупно не везло. Моросящий дождь приглушил блики на хромовом покрытии электрических автомобильчиков и космических ракет. Неоновая подсветка даже на фоне ночного неба казалась какой-то тусклой. А о так называемой толпе посетителей и говорить нечего. Однако было всего два часа ночи, и дела еще вполне могли пойти на поправку.
Будь погода получше, — а она была скверной даже для октября, — и будь Бентли городом, а не заштатной деревушкой, то, возможно, вся картина смотрелась бы гораздо веселей. С наступлением темноты неоновые огни и обыкновенные лампочки засветили бы во всю силу, а вульгарно накрашенные, цыганского вида девицы за прилавками в считанные мгновения превратились бы в пленительных златокудрых Лорелей. Вот тогда бы действительно стало весело, а не как сейчас.
Это был четвертый из пяти дней, что луна-парку предстояло провести в «городе». Можно сказать, ежегодное событие. Впрочем, событие ли? Странствующие комедианты Ходжсоновского парка аттракционов знавали лучшие времена, хорошие и плохие условия, но давно ко всему привыкли и безропотно терпели любые неудобства. Однако среди шумных, грязных, зловонных атрибутов ярмарочной площади было и нечто такое, что тотчас бросалось в глаза. А появилось это нечто с тех пор, как Андерсон Тарп, в отсутствие своего брата Гамильтона, снял фасад старого павильона «кунсткамеры», где демонстрировались разные уродливые диковинки, чтобы заново написать на досках и холсте зловещие слова: ГРОБНИЦА ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ.
Глядя сквозь крошечные очки на нарисованные потеки «крови» на буквах, аркой начертанных над входом в виде разинутой пасти дракона, Хайрам Хенли нахмурился. На его лице читалось не столько типичное в таких случаях праздное любопытство, сколько неподдельная озабоченность. Губы беззвучно, как будто в благоговейном трепете, произнесли звуки, составлявшие зловещую надпись. Затем он засунул обтянутые перчатками руки еще глубже в карманы дорогого, изящно скроенного пальто и втянул шею в поднятый воротник.
Хайрам Хенли узрел в названии павильона нечто такое, что способно призывным набатом встревожить даже куда более приземленные умы. Узрел и невольно вздрогнул. «Великие Древние!» — еле слышно произнес он, и в его шепоте прозвучала нота жутковатого восхищения.
Исследования старинных мифов и давно позабытых легенд, а также интерес к древностям хеттской культуры на Ближнем Востоке и в Турции стоили Хенли места профессора археологии и этнографии в Мелдхэмском университете. «Ктулху, Йиб-Тстл, Йог-Сотот, Сумман — Великие Древние!» На его лице вновь появилось выражение благоговейного трепета. Увидеть памятник древней культуры… и где! На деревенской ярмарке… Невероятно!
И все же бывшего профессора не столько удивило, сколько встревожило странное собрание артефактов Андерсона Тарпа. А вот то, что владелец этого жалкого балагана назвал свою коллекцию столь громким именем, отнюдь не удивительно. Впрочем, Хенли знал, что на свете наверняка найдутся те, кто счел бы уже само название ярмарочного балагана кощунственным, не говоря уже о выставленных в нем экспонатах. К счастью, таких людей было мало — о культе Ктулху слышали лишь считанные единицы, в основном признанные авторитеты в области оккультных знаний, да с полдесятка разрозненных группок, объединяющих любителей эзотерики. Правда, Хайраму вспомнились далекие дни, когда он без зазрения совести тратил университетские деньги на поиски древностей, которые, если верить зазывной надписи, в данный момент демонстрировались в стенах разрисованного драконами и чертями ярмарочного балагана.
Дело в том, что Хенли уже приходилось слышать об этой Гробнице Великих Древних, в которой, за грубыми стенами из досок и парусины, украшенных безвкусной мазней, хранились реликты эпохи, прекратившей существование миллионы лет тому назад, когда Вавилон был всего лишь небрежным эскизом в замыслах зодчего Татниса III. Фигурки и фрагменты покрытых иероглифами табличек, испещренные мудреными письменами папирусы, зловещего вида статуэтки из зеленого нефрита и почти превратившиеся в труху фолианты, изъеденные книжным червем. Хенли имел все основания полагать, что многие из этих раритетов пребывают сейчас за фасадом дома ужасов Андерсона Тарпа.
Разумеется, там наверняка найдутся и прочие «диковинки», какие обычно можно увидеть в увеселительных заведениях такого рода: двухголовый зародыш в банке со спиртом, подобным же образом заспиртованный щенок с пятью лапами, фальшивая мумия, завернутая в полоски красно-зеленой ткани, огромные летучие мыши («вампиры»), неподвижно висящие вверх ногами в проволочных клетках прямо под потолком, вне досягаемости испуганных женщин и загипнотизированных жутковатым зрелищем мужчин и детей. Хайрама Хенли все это нисколько не интересовало. Тем не менее правой, затянутой в перчатку рукой он нащупал в кармане пальто серебряную монетку, без которой перед ним не распахнулись бы двери, ведущие в дом ужасов Тарпа.
