Каждый занимался своим делом: парень спал, Алик сидел на полу, уткнувшись взглядом в стену, я тоже сидел на полу и смотрел на Алика.
– Хватит на меня пялиться, – нервно сказал Алик. – Мне неприятно.
Я отвел взгляд.
– Когда этот проснется, – мой друг кивнул на Рыжего, – надо будет действовать активно. Что-то мне подсказывает, что этот певец доморощенный может на многое пролить свет.
– И как же ты собираешься действовать? – скептически поинтересовался я. – Он же нас не замечает. Не слышит. Не видит.
Алик ничего не ответил. Снова наступила тишина, если, конечно, не считать непрекращающегося
Я совсем не представлял, что в подобной ситуации надо делать. Кричать? Звать на помощь? Но нас никто не услышит. Сидеть и ждать у моря погоды? Да. Пожалуй, это самый разумный вариант. По дому мы уже напутешествовались, хватит, больше в чулане я сидеть не хочу. Уж лучше здесь, в странной комнате рядом со странным парнем и Аликом, чем в каком-нибудь другом месте. Впрочем, разве это «другое место» есть? В доме больше нет комнат. Прихожая, гостиная, чулан, лестница, эта комната, и все. Больше помещений мы не видели. Значит, эта комната – наше последнее пристанище. Дальше пути нет, здесь мы и остановимся.
Проснулся Рыжий так же внезапно, как и уснул. Вскочил и давай отплясывать какой-то неизвестный мне танец.
– И в цирк ходить не надо, – сказал Алик, наблюдая за танцором.
– А знаешь, я совсем не голоден, – невпопад произнес я, – хотя последнее, что я съел, был кусок шоколадки. Еще тогда, в машине…
– В машине… – как эхо, откликнулся Алик. – Мне почему-то кажется, что никакой машины не существует. Что машина – это сон. Есть только этот дом, и больше ничего… А кушать я тоже не хочу. Это на меня не похоже. У меня же растущий организм, вечно что-то жую…
– У меня тоже растущий организм, – напомнил я, – но есть не хочется совсем.
– Откуда он знает эти допотопные песни? – озадачился Алик.
Я пожал плечами.
– Как ты думаешь, кто он, как тут оказался? – спросил я.
– Черт его знает…
– Я же попросил не выражаться.
– Ладно, не буду. Кто его знает, откуда он тут взялся… Если бы мы могли нормально с ним поговорить, то что-нибудь выяснили бы, а так… Это похоже на какой-то фильм: мы сидим в комнате втроем, и один из нас не замечает, что он в комнате не один. Почему не замечает?.. Глянь на него!
Я посмотрел на парня. Он делал сальто, не прекращая при этом петь.
«Неужели ничего не изменится? – с отчаянием подумал я. – Неужели я буду смотреть на это вечно?»
Сколько времени мы так сидели, я не знаю. Сколько времени провели в этом проклятом доме – тоже неизвестно. Но одно точно, еще немного – и я сойду с ума от этих «ритуальных» танцев и давно вышедших в тираж песен. Оставалось только удивляться, откуда у парня берутся силы на танцы и песни. На батарейках он, что ли? Но разве бывают такие «долгоиграющие» батарейки?
«Что за чушь крутится у меня в голове? – подумал я. – Еще немного, и я сам пущусь в пляс».
– Это все мне уже надоело! – Алик подскочил к парню и попытался потрясти его за плечо, но не тут-то было. Рука Алика снова проскочила сквозь плечо Рыжего, а тот даже не заметил, что его попытались хорошенько встряхнуть.
«Какая прелесть, – подумал я. – Если так будет дальше продолжаться, то мне остается только застрелиться, чтобы не видеть этот тупизм».
И тут, словно подслушав мои мысли, мальчишка остановился и, запустив руку в карман, достал оттуда… пистолет. Какой марки – не знаю. Могу только сказать, что это был пистолет.
– У меня осталось три пули, – сообщил кому-то (хотелось бы верить, что нам) парень. – Если первая пуля не пробьет замок, то остальные две я тратить не буду. Подожду, может, что изменится.
С этими словами он навел пистолет на проем открытой двери и выстрелил. Раздался страшный грохот.
«Точно, это он стрелял все время», – определил я.
– Ну вот, я так и знал, – сказал певец-стрелок. – Эту проклятую дверь пули не берут. Остается надеяться на чудо.
– Он точно больной, – произнес Алик. – В дверь стреляет, а она – открыта. Что с придурка взять?
Вдруг в моей голове что-то щелкнуло, и я, чтобы не спугнуть мысль, медленно проговорил:
– Подожди-ка… Может, для нас она открыта, а для него закрыта? Что, если он думает, что она закрыта?
– Так она же открыта.
– Это для нас. А для него – закрыта. Но почему?
– Почему, почему… Потому что с нами фиг знает что творится! А телефоны почему замерзли? А окна замурованы почему? Для чего все это? А?
– Я знаю не больше, чем ты.
Алик сел на пол.
– Интересно, нас ищут? – спросил он.
– Как ты думаешь, что я отвечу?
– «Не знаю»? – предположил Алик.
Я вымученно улыбнулся:
– Да ты мысли читаешь!
