Я подъехала к длинному трехэтажному строению с облупившейся штукатуркой. В нем горела лишь пара окон. Какой-то гений во время последнего косметического ремонта окрасил стены в отвратительный розовый цвет. По краске проступили кое-где желтые пятна, и в целом дом производил тягостное впечатление. Я вошла в темный подъезд и на ощупь поднялась по скрипучей рассохшейся лестнице, рискуя ежесекундно провалиться сквозь ветхие ступени и свернуть себе шею. Квартира номер двенадцать, металлическая дверь с глазком. Я взглянула на замок — слишком долго возиться — и позвонила. Чтобы не быть узнанной, я надвинула светлые волосы парика себе на плечи, сгорбилась и обхватила себя руками, изображая ломку. Скупое освещение лестничной площадки было весьма кстати.
— Кто там? — спросил мужской голос из-за двери.
— Мне бы дозу, — прохрипела я, изменив голос. — Я от Филина.
— Бабки есть? — уже по-деловому спросил голос.
— Да, — выдавила я и, вытащив из кармана тысячную купюру, помахала ею перед глазком.
Врата враждебной цитадели с лязгом распахнулись. Стоявший на пороге здоровенный белобрысый детина протянул руку за деньгами. Быстрый разящий удар — и детина, влетев в свою квартиру, растянулся на полу в коридорчике. Я прошла в коридор и захлопнула за собой дверь. Внезапно хозяин квартиры бросился к обувной полке. Ударом ноги я отбросила его к противоположной стене и осмотрела обувную полку: в кроссовке обнаружился «парабеллум», хорошо смазанный, заряженный, да к тому же в комплекте с глушителем. Накручивая на ствол глушитель, я с улыбкой смотрела в посеревшее лицо своей жертвы. Хозяина квартиры я знала даже больше, чем мне этого хотелось. Гена по кличке Зеленый. Однажды на свою голову я спасла этому выродку жизнь. Но Гена не оценил моего подвига. Вместо того чтобы встать на путь исправления, начал приторговывать наркотиками. Он был тупым, ограниченным субъектом, любящим красивую жизнь и крепкие напитки.
— Привет, Зеленый, — поздоровалась я. — Не делай резких движений и останешься в живых.
Узнав меня, Гена не закричал от радости, как при встрече старых друзей, а безрадостно буркнул:
— Че надо-то? Приперлась, напугала немного. — Приглядевшись к моей физиономии, Гена оскалился. — Что, схватила уже где-то?
Я расстегнула сумку и вывалила на пол мужские вещи в пятнах крови. Я позаимствовала их из гардероба Виталия перед отходом ко сну и испачкала их краской, имитирующей кровь. Наверх кучи я бросила кухонный нож с лезвием в кровавых подтеках.
— Что это за дерьмо? — закричал Зеленый, тараща глаза на окровавленные тряпье и нож.
На добровольную помощь с его стороны надеяться мне не приходилось, поэтому я приняла меры.
— Да я тут одного козла замочила, — призналась я. — Случайно вышло. Наезжал на меня. Ну вот, теперь надо отмазываться как-то. Я подумала, кого бы подставить, и сразу вспомнила о тебе.
«Поверил», — подумала я, заглядывая в глаза Зеленого.
— Ты чего это? — обиженно воскликнул Гена, съеживаясь. — Совсем уже охренела? Чего я тебе сделал?
— Да ничего, — подумав, призналась я. — Мне, конечно, не нравится, что ты торгуешь наркотиками, травишь людей. Но не в этом дело. Я в сложной ситуации, нервы ни к черту, крыша едет. Сейчас позвоню в милицию и стукну на тебя. Тебя повяжут, и сядешь ты на лет двадцать — двадцать пять. Там тебя перевоспитают…
— Чего ты хочешь? — перебил меня Зеленый. — Можешь не гнать мне тут всякую пургу. Денег?
— Ладно, не буду гнать, — сказала я серьезным голосом, — мне надо прошвырнуться по подпольным врачам, занимающимся лечением огнестрельных ран в условиях домашнего уюта. Я ищу одного типа, который ушел от меня живым.
— Свидетель, — кивнул понимающе Зеленый, поднимаясь с пола.
— Точно. Этого замочила, — ткнула я пальцем в кучу вещей, — а тот ушел. Или ты поможешь мне найти его, или я сдам тебя ментам. А там тебе уже без меня припишут нераскрытые за последний год преступления, вспомнят и наркотики, и до кучи другие твои грешки.
— Ясно, — пробормотал Зеленый, спокойный и сосредоточенный.
Неожиданно он набросился на меня, но я ловко парировала его удар, и Зеленый ненадолго ушел в нирвану. Я осталась ждать его пробуждения.
Наконец он очнулся.
— Ну ты и сука сумасшедшая, — оскаленно произнес он.
— Давай, обувайся! — скомандовала я, поводя пистолетом. — Идем к врачу.
— А без меня нельзя? — спросил Зеленый мрачно. — В натуре, не могу я подставлять нормальных людей.
— Без тебя нельзя. Альберт тебя хорошо знает, сразу откроет дверь. И вид у тебя подходящий, бандитский, — пояснила я ему.
— Но я не изранен, — сказала Зеленый и сразу пожалел о сказанном.
— Я легко могу это устроить, любые раны, — сказала я небрежно.
— Ты озверела, тварь!
— Не ори! Заткнись! — ткнула я ему в лицо пистолетом. — Все должно выглядеть натурально.
— Да я тебя… — заревел Зеленый, поднимаясь на дыбы. Пара ударов — и Зеленый обзавелся новыми отметинами на лице, добавившими к образу пострадавшего в разборке правдивости. Станиславский и то бы воскликнул «Верю!», увидев его.
— Если мы так будем продолжать, то тебя мама родная не узнает, — предупредила я Зеленого.
