Темный Лорд мертв. Антонин Долохов бежал. Но у него осталось незаконченное дело с одной грязнокровкой. То, что начнется как попытка реванша, скоро превратится в одержимость, от которой Гермиона не сможет спрятаться.
Антонин Долохов наблюдал за маленькой маггловской квартирой грязнокровки с крыши здания напротив. Ждал.
Он был убежден, что в арсенале волшебников Британии не хватало утонченных орудий пыток. Их пытки были прямолинейными и грубыми. Люциус, как бы он ни стремился произвести впечатление, всегда будет оставлять от магглов лишь беспорядочное месиво, и переживать, что капли крови, зависшие в воздухе, неминуемо испачкают его волосы. Беллатриса, пронзительно насылавшая Круциатус раз за разом, настолько надоела ему, что он был почти рад услышать, что она погибла вместе с Темным Лордом во время Битвы за Хогвартс.
Но искусство пытки, говоря его родным языком, имело оттенок барокко. Темный Лорд потворствовал его талантам во время первой войны, но, воскреснув, он не стал прежним. В нем больше не было терпения для тонкого искусства пытки. Расчетливая хитрость уступила место чему-то отчаянному, больному, паническому – вызванному недостатком чего-то. Нехваткой твердости, возможно. А повелитель, охваченный паникой, властвовать будет недолго.
Какое-то время назад – задолго до того, как он сбежал после Битвы за Хогвартс – Антонин, предвидя длительные скитания, по-тихому отправлял сов, обналичивая многочисленные активы своей семьи в России. Азкабан был клеткой, которая притупила его рефлексы, и его естество взывало к материальному комфорту и будоражащим кровь начинаниям. Ведь больше не было смысла биться до смерти. Грязнокровки спокойно разгуливали среди волшебников, будто равные. Древние семьи производили на свет скудно-кровных наследников. Малфои стали трусливы, Блэки – безумны – и это как ничего не сказать о предателях крови. Рухнуло что-то фундаментальное. Золотой век, когда царил естественный порядок вещей, сменился полным упадком.
Но только дайте время, Антонин знал, должная иерархическая структура снова воцарится, но естественный порядок вещей нуждается в бурлящем хаосе, чтобы разжечь огонь величественной крови. Он верил, что следующий Темный Лорд, обладающий силой и твердостью, возвысится через поколение или два. Возможно из его собственного рода. А пока он будет скитаться. Скрываясь, отдыхать за более утонченными удовольствиями.
Но до сих пор что-то глубоко внутри него жаждало завершенности – найти маленькую грязнокровку. Он знал, это засело в нем тогда, когда он увидел ее фотографию в Ежедневном Пророке, через день после падения Темного Лорда. Мягкая улыбка. Шрам, который начинался у декольте, пятном на нежной коже выглядывавший из-под маггловской одежды, которая скрывала его от глаз. Его метка. Он ранил ее, но она выжила.
Однажды у него возникла идея, это не было решением, а скорее внезапным порывом, заставившим его отправить на ее поиски. И вот она – внизу, возящаяся с маггловскими ключами на улице, одетая в маггловскую одежду. Она больше не была маленькой девочкой, бросившей ему вызов в Зале Пророчеств. Теперь она заслуживала куда более изящной пытки. Что-то из глубин поднялось в нем. Он наслаждался своей выгодной позицией на крыше – напротив маггловских квартир. Как стоять против ветра на охоте.
Это был лишь вопрос времени, когда она заснет. Он крутанул под мантией рукой, которой обычно держал палочку, и невозмутимо решил для себя, что не будет прикасаться к грязнокровке губами.
***
Проклятье кошмара, Марсомнием, не имеющее аналогов в Британии, представляло собой особо жестокое проклятье, которое пробуждало жертву ото сна и погружало в полупаралитическое, полубодрствующее состояние. Конечности становились нестерпимо тяжелыми. Руки лишь подрагивали при попытке ими пошевелить. Речь становилась неразборчивой. Но что самое важное, для жертвы это было неотличимо от обычного кошмара.
И по сей день, русские волшебники окружали защитой кровати своих дочерей, чтобы избежать такого вмешательства. В Дурмстранге принимали такие же меры предосторожности в женских спальнях.
Но англичане были наивными овечками. Исторически они всегда доверяли своим защитным чарам, своим барьерам. Никаких защищенных кроватей. Никаких мер предосторожности в спальнях. Когда защитное ограждение было пробито, они, ничего не подозревая, так и продолжали спокойно сидеть, полагая, что находятся в безопасности.
Ранее на этой неделе слабость ее защитных чар удивила Антонина, хотя в «Ежедневном Пророке» сообщалось, что квартира была подарена ей, как героине войны. Она быстро превратилась из солдата в легкую добычу. Неужели она забыла про него, про других Пожирателей Смерти, которым удалось бежать? Или, возможно, она просто постеснялась передарить кому-то полученное в подарок жилье?
