Коннектикут, 1666 г.В темном лесу пробуждается к жизни неведомый древний дух.Дикий люд зовет его Отцом, заступником, губителем.Колонисты зовут его Косиногом, демоном, дьяволом.Ну, а для Абиты, недавно овдовевшей, отверженной, одинокой и беззащитной перед лицом набожных односельчан, он единственный, к кому можно обратиться за помощью.Вдвоем они начинают битву – битву язычников с пуританами, грозящую сровнять с землей деревню, не оставив от нее ничего, кроме пепла и пролитой крови.Наводящее ужас сказание о волшебстве, эта книга украшена более чем двумя дюжинами завораживающих, жутких картин Брома, уводящих читателя в его дикий, безжалостный мир.
Brom
Slewfoot: a Tale of Bewitchery
Text Copyright © 2021 by Gerald Brom
© Д. Старков, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2021
Тень в непроглядной тьме.
Шепот…
Снова шепот…
– Нет.
Вновь шепот – тревожный, настойчивый.
– Не слышу. И слышать никак не могу. Ибо мертвые ко всему глухи.
И снова шепот.
– Оставь меня, тебе сказано.
–
– Нет. Я мертв и мертвым останусь.
–
– Там для меня ничего больше нет.
–
– Нет… хватит. Слышать ничего не хочу.
–
– Вот привязался! Честью прошу: оставь ты меня в покое.
–
– И что с того?
–
– Я ни в чем не нуждаюсь.
–
– Нет. Я ничего не чую. Я мертв.
Однако запах крови, витавший вокруг, пронизывал, пропитывал тень насквозь, и пробужденный им легкий, едва уловимый зуд голода вскоре усилился, сделался нестерпимым.
– О-о, – застонал призрак, – кровь… сладкая, сладкая… кровь…
С этим он поднял веки, зажмурился и снова открыл глаза.
Рядом с ним, на земле, лежал какой-то четвероногий зверь. Не олень, не еще какой-нибудь зверь из знакомых – неведомая косматая тварь с раздвоенными копытами и толстыми витыми рогами. Досталось зверю изрядно: потроха вывалились наружу, глаза часто моргали, дышал он, точно загнанная лань.
Призрак придвинулся ближе. Зверь устремил дикий, безумный взгляд на него, затрясся всем телом, заблеял. Подхлестнутый его страхом, призрак приблизился к зверю вплотную, запустил туманные щупальца в теплое мясо, упиваясь кровью и ужасом.
Еще миг – и призрак начал обретать облик. Живая кровь наполнила вены, за венами настал черед хрящей, костей, сухожилий и мускулов. Призрак принялся лакать кровь языком, затем, почувствовав, что у него появились зубы, глубоко погрузил морду в рассеченное брюхо жертвы, вгрызся в парные внутренности, пожирая и плоть, и кости. Толчок в груди, еще толчок, и сердце застучало быстрее, быстрее, и призрак – вернее, уже не призрак – подняв голову, испустил долгий, протяжный вой.
–
– Хорошо, – согласился призрак (вернее, не призрак – зверь), впервые с незапамятных, древних времен услышав собственный голос, гулким эхом отразившийся от сводов пещеры.
–
– Да.
–
– Да.
–
Подняв взгляд, зверь увидел высоко над головой серебристый лучик, проникающий вниз сквозь зев глубокой, неровной ямы.
–
– Не помню, – отвечал зверь.
–
– САМСОН! – прокричала Абита, старательно сдерживая нарастающий страх в голосе.
Шла она быстро, вглядываясь в отпечатки раздвоенных копыт, цепочкой петлявших среди копен сухих кукурузных стеблей. Ясное дело, удрать далеко козел не мог: Абита сама видела эту скотину меньше часа назад. Дойдя до края поля, она остановилась, вгляделась в густую чащу коннектикутских лесов. Деревья даже сейчас, на исходе зимы, когда вся их листва покоится на промерзшей земле, поглощали свет почти без остатка – дальше сотни шагов ничего впереди не видать.
– Самсон! – снова окликнула она. – Сэм!
На морозе крики срывались с губ облачками пара. В небе над головой собирались плотные тучи, вокруг смеркалось. Если не отыскать Самсона до темноты, козла наверняка найдут волки либо кто-нибудь из дикарей, однако Абита, зная, как просто живой душе, войдя в этот лес, никогда не вернуться назад, призадумалась. Оглянувшись в сторону дома, она поразмыслила, не прихватить ли с собой мушкет, но решила, что времени на это нет, шумно перевела дух, подобрала подол серой шерстяной юбки, собралась с духом и двинулась дальше, в сумрачный лабиринт зарослей.
