За время их дежурства такого больше не случалось. Джарри сделал подробную запись в дневнике, после чего они продолжили наблюдения, иногда прерывая их, чтобы попробовать возбуждающие напитки. Два столетия назад один биохимик посвятил свое дежурство поискам веществ, которые вызывали бы у Измененных такие же реакции, как в свое время алкогольные напитки у нормальных людей. Опыты завершились успехом. Четыре недели счастливый биохимик беспробудно пил и, естественно, забросил свои обязанности, за что был снят с поста и отправлен спать до конца Срока. Однако его в общем-то немудреный рецепт разошелся по другим Станциям. Джарри и Санза обнаружили в кладовой настоящий бар и рукописную инструкцию по составлению напитков. Автор выражал надежду, что каждое дежурство будет завершаться открытием нового рецепта. Джарри и Санза работали на совесть и обогатили список пуншем «Снежный цветок», который согревал желудок и превращал мурлыканье в хихиканье,— так был открыт смех. Наступление тысячелетия они отпраздновали целым кубком пунша. По настоянию Санзы рецептом поделились с остальными Станциями, чтобы каждый мог разделить их радость. Вполне вероятно, что так оно и произошло, потому что рецепт приняли благосклонно. И уже навсегда, даже после того, как от кубка остались лишь воспоминания, сохранился смех. Так порой создаются традиции.
— Зеленые птицы умирают,— сказала Санза, отложив в сторону прочитанный рапорт;
— А? —отозвался Джарри.
— Адаптация не .может происходить бесконечно. Вероятно, они исчерпали все резервы.
— Жаль,— сказал Джарри.
— Кажется, прошел всего год, как мы здесь. На самом же деле позади тысячелетие.
— Время летит.
— Я боюсь,— прошептала она.
— Чего?
— Не знаю. Просто боюсь.
— Но почему?
— Мы живем странной жизнью; в каждом столетии оставляем по кусочку самих себя. Еще совсем недавно, как подсказывает мне память, здесь была пустыня. Сейчас это ледник. Появляются и исчезают ущелья и каньоны. Пересыхают реки, и на их месте возникают новые. Все кажется таким временным, гакам преходящим... Вещи с виду солидные, надежные, но я боюсь коснуться их: вдруг они превратятся в дым и моя рука сквозь дым коснется чего-то?.. Или еще хуже — ничего не коснется. Никто не знает наверное, что здесь будет, когда мы достигнем цели. Мы стремимся к неведомой земле, и отступать слишком поздно. Мы движемся сквозь сон; направляемся к фантазии... Порой я скучаю по своей камере, по машинам, что заботились обо мне. Возможно, я не умею приспосабливаться. Возможно, я — как зеленая птица...
— Нет, Санза, нет! Мы настоящие. Неважно, что происходит снаружи,— мы существуем и будем существовать. Все меняется, потому что таково наше желание. Мы сильнее этого мира, и будем переделывать его до тех пор, пока не создадим на свой лад. И тогда мы оживим его городами и детьми. Хочешь увидеть бога? Посмотри в зеркало. У бога заостренные уши и зеленые глаза. Он покрыт мягким серым мехом. Между пальцами у него перепонки.
— Джарри, как хорошо, что ты такой сильный!
— Давай возьмем флайер и поедем кататься.
— Поедем!
Вверх и вниз ехали они в тот день по Бесплодным Пескам, где черные скалы стояли, подобно тучам в чужом небе.
Минуло двенадцать с половиной столетий.
Теперь некоторое время они могли обходиться без респираторов.
Теперь некоторое время могли выносить жару.
Теперь зеленых птиц уже не было.
Теперь началось что-то странное и тревожное.
По ночам приходили двуногие, чертили знаки на снегу, оставляли среди них мертвых животных. И происходило это гораздо чаще, чем в прошлом. Двуногие шли ради этого издалека; плечи многих покрывали звериные шкуры.
Джарри просмотрел все записи в поисках упоминаний об этих существах.
— Станция 7 сообщает об огнях в лесу,— сказал он.
— Что?..
— Огонь,— повторил он.— Неужели они открыли огонь?
— Значит, это не просто звери!
— Но они были зверями!
— Теперь они носят одежду. Оставляют дары нашим машинам. Это уже больше не звери.
— Как такое могло произойти?
— Это наших рук дело. Вероятно, они так и остались бы тупыми животными, если бы мы не заставили их поумнеть, чтобы выжить. Мы ускорили их развитие. Они должны были приспособиться или погибнуть. Они приспособились.
— Ты полагаешь, без нас этого бы не случилось?
— Возможно, случилось бы — когда-нибудь. А возможно, и нет.
Джарри подошел к окну, окинул взглядом Бесплодные Пески.
— Я должен выяснить,— сказал он.— Если они разумны, если они люди, как и мы,— он рассмеялся,—тогда мы обязаны с ними считаться.
— Что ты предлагаешь?
— Разыскать их. Посмотреть, нельзя ли наладить общение.
— Разве этим не занимались?
— Занимались.
— И каковы результаты?
— Разные. Некоторые наблюдатели считали, что они проявляют значительную понятливость. Другие ставили их гораздо ниже того порога, с которого начинается Человек.
