— Конант, если тебе так тяжко нас слушать, отойди подальше, пожалуйста. У тебя перед нами преимущество: ты один знаешь ответ. Вот что я тебе скажу: теперь из всех здесь присутствующих тебя и боятся больше всего, и уважают больше всего.
— Черт побери, видел бы ты сейчас свои глаза,— выдохнул Конант.— Да не смотри ты на меня так! Что ты намерен делать?
— Что вы можете предложить, доктор Коппер? — спокойным голосом спросил Гэрри.— Ситуация складывается невыносимая.
— Да? — резко выкрикнул Конант.— Вы посмотрите только на эту толпу. Прямо как стая собак там, в коридоре. Бенинг, ты кончишь хвататься за ледоруб?
От неожиданности механик уронил топор, но тут же поднял его, обводя комнату взглядом своих карих глаз. Коппер присел на лежанку Блэра.
— Как уже говорил Блэр, микроскоп не поможет. Прошло слишком много времени. Но пробы сыворотки будут решающими.
— Пробы сыворотки? А точнее? — спросил Гэрри.
— Если взять кролика и вводить ему регулярно человеческую кровь, которая для него яд, то кролик станет иммунным к человеку. Если потом взять немного его крови, влить в чистую сыворотку и добавить туда человеческой крови, то начнется реакция. Вполне достаточное доказательство, чтобы убедиться, кто человек, а кто нет.
— А где мы вам достанем кролика, док? — спросил Норрис.— Ближе, чем в Австралии, их нет, а ехать туда нам некогда.
— Я знаю, что в Антарктике кролики не водятся,— согласился доктор.— Но для проб любое животное сойдет. Собака, например. Только времени это займет больше — несколько дней. И потребуется кровь двух людей.
— Моя подойдет? — спросил Гэрри.
— Вот нас и двое,— ответил доктор Коппер.— Я немедленно приступлю к работе.
— А с Конантом как же, пока суд да дело? — спросил повар Киннер.— Я скорее выйду за дверь и потопаю прямиком к морю Росса, чем буду ему готовить.
— Он, может быть, человек...— начал Коппер.
— Может быть! — взорвался Конант.— Может быть, будь ты проклят! Да кто же я, по-твоему, черт тебя подери?
— Монстр,— отрезал доктор Коппер.— Заткнись и слушай.
Кровь отхлынула от лица Конанта, и он тяжело сел, слушая свой приговор.
— Пока мы точно не выясним, что к чему, а ты знаешь, что у нас есть серьезные основания сомневаться, с нашей стороны было бы вполне разумным посадить тебя под замок. Если ты не человек, то ты гораздо опаснее несчастного свихнувшегося Блэра его я наверняка запру. Потому что следующей стадией его помешательства будет желание убить тебя, всех собак и всех нас. Он проснется убежденным в том, что мы все — монстры, и ничто в мире его не переубедит. Было бы более милосердным дать ему умереть, но мы не имеем на это права. Мы его изолируем, а ты останешься в своей лаборатории. Я думаю» что ты и сам решил бы так же. А сейчас я пойду взгляну на собак.
Конант горько покачал головой.
— Я человек. Сделай свою проверку побыстрее. Ну и глаза у тебя. Жаль, что ты не видишь сейчас своих глаз.
— Если,— сказал Гэрри задумчиво,— они способны произвольно перестраивать протоплазму, почему бы им просто не превратиться в птиц и не улететь? Они ведь могут получить информацию о птицах, даже никогда не видав их. Или имитировать птиц своей родной планеты.
Коппер отрицательно мотнул головой и помог Кларку освободить собаку.
— Человек веками изучал птицу, пытаясь построить аппарат, способный летать, подобно ей. Но ничего пока не вышло. В конце концов пришлось ведь махнуть на все рукой и использовать принципиально новые способы. Что же касается их планеты, то атмосфера там могла быть сильно разреженной и непригодной к полетам птиц.
Вошел Барклай.
— Все в порядке, док. Теперь из лаборатории Конанта не выйдешь без помощи извне. А куда мы поместим Блэра?
Коппер посмотрел на Гэрри.
— Биологической лаборатории у нас нет. Не знаю даже, куда поместить его.
— Как насчет восточного сектора?— спросил Гэрри. Восточным сектором называлась хижина, расположенная от основного лагеря примерно в минутах сорока ходьбы.— И за Блэром нужен уход?
— Нет, скорее уход нужен за нами,— мрачно ответил Коппер.— Отнесите в хижину печь, пару мешков угля, еду и инструменты. Надо бы протопить как следует, там с осени никто не жил.
Барклай собрал свои инструменты и посмотрел на Гэрри.
— Судя по тому, как Блэр бормочет сейчас, у пего это песня на всю ночь. И нам она вряд ли придется по душе.
— Что он говорит? — спросил Коппер.
Барклай кивнул головой.
