Макреди окунул скальпель в спирт, прокалил его на огне спиртовки и полоснул себя по вене. Двадцать секунд спустя он перевел взгляд на людей, наблюдавших за ним. Улыбающихся лиц стало больше, и улыбки были добрыми. Но что-то все-таки сверкало в глазах улыбающихся людей.
Макреди расхохотался:
— Прав был Конант. Прав. Те собаки тогда, в коридоре, и в подметки вам не годятся. И почему это мы думаем, что злоба свойственна только волкам? Может быть, в некоторых случаях волки и дадут сто очков вперед, но после этой недели — оставь надежду всяк волк, сюда входящий! Ну не будем терять времени. Конант, иди сюда.
И опять Барклай замешкался. Когда наконец он и Вэн Волл кончили свою работу, улыбки у всех стали шире и не такими напряженными, как раньше.
Гэрри говорил, стиснув голову руками: «Конант был одним из лучших наших парней — и пять минут назад я готов был поклясться, что он человек. Эти чертовы твари нечто большее, чем просто имитация».
А еще тридцать секунд спустя кровь, взятая у Гэррй, сжималась в пробирке, пытаясь увернуться от раскаленной платиновой проволочки, вырваться наружу, в то время как красноглазое чудовище, сбросившее облик Гэрри, пыталось увернуться от кабеля Барклая. Существо в пробирке выло страшным голосом, когда Макреди швырнул пробирку в печь.
— Это последний? — доктор Коппер смотрел на Макреди печальными, налитыми глазами.— Сколько их всего было? Четырнадцать?
Макреди утвердительно кивнул.
— Знаете, если бы можно было предотвратить их распространение, я бы не отказался даже от этих имитаций. Подумать только, Гэрри, Конант, Даттон, Кларк.
— Куда это они? — спросил Коппер, провожая взглядом носилки, которые вытаскивали за порог Барклай и Норрис.
— Свалим на лед вместе с обломками ящиков,'подбавим с полтонны угля, выльем галлонов десять керосина и подожжем. А здесь, в комнате, весь пол облили кислотой на всякий случай.
— Правильно сделали,— сказал Коппер.— А кстати, что с Блэром?
Макреди вскочил:
— Черт возьми, я совсем забыл о нем. Еще бы, такие события... Как вы думаете, сможем мы его теперь вылечить?
— Если только...— начал доктор Коппер и вдруг оборвал фразу на полуслове. Макреди сорвался с места:
— Даже безумец... Это существо имитировало даже Киннера с его религиозной истерикой... Вэн, живо пошли в хижину Блэра!
— Давай возьмем с собой Барклая,— сказал на ходу Вэн.— Он пристраивал запоры на двери и сумеет быстро их снять, не напугав Блэра.
— Блэр! — кричал Барклай.— Блэр!
Ответа не было.
— Можешь не кричать,— сказал Макреди,— надо спешить. Если он сбежал, дело плохо — у нас теперь ни самолета, ни тракторов.
— Хватит ли у монстра сил уйти далеко? — спросил Барклай.
— Даже сломанная нога не задержит его и на полминуты,— ответил Макреди.
Неожиданно Барклай дернул Вэна за рукав и доказал на небо. В сумеречных облаках над их головами с неповторимой грацией и легкостью описывала круги гигантская белокрылая птица.
— Альбатрос,— сказал Барклай,— первый за все время. Если монстр вырвался на свободу...
Норрис выхватил из кармана револьвер. Белую тишину льдов взорвали выстрелы. Птица вскрикнула в воздухе и забила крыльями. Норрис выстрелил еще раз. Альбатрос исчез за ледовым гребнем.
— Больше не прилетит,— сказал Норрис.
Странный ярко-голубой луч бил из щелей двери хижины Блэра. Изнутри доносился ровный низкий гул.
Макреди побледнел.
— Боже, спаси нас, если это...— Он бросился вперед, рывками расплетая кабель на двери. Барклай с кусачками в руках последовал за ним. Щелканье кусачек тонуло в усиливающемся гуле, доносящемся из-за двери. Макреди приник к щели.
— Это не Блэр? Это он, монстр! Он склонился над чем-то? Он поднимается вверх! Поднимается!
— Все вместе разом взяли! — сказал Барклай.— Норрис, достань свою пушку. Наш приятель, кажется, вооружен.
Под ударом мощных тел дверь соскочила с шарниров, придерживающая ее изнутри лежанка отлетела в угол.. Монстр прыгнул им навстречу. Одно из его четырех щупалец извивалось, как готовая к броску змея. В другом блестел длинный кусок металла, похожий на карандаш, нацеленный прямо в лицо Макреди. Норрис выстрелил. Раздробленное щупальце дернулось назад, выронив металлический карандаш. Раздались еще три выстрела. На месте трех горящих глаз появились пустые дыры, и Норрис швырнул разряженный револьвер прямо в них. Чудовище взвыло. Барклай ринулся вперед с ледорубом в руках. Но щупальца монстра обвили его ноги прочными живыми веревками. Барклай отчаянно срывал их с себя рукавицами. Ослепленное чудовище на ощупь пыталось пробраться сквозь меховую одежду к телу — к телу, которое оно могло бы поглотить. Взревела горелка, которую притащил с собой Макреди. Монстр забился в трехметровом языке пламени, испуская дикие вопли, а Макреди жег его со всех сторон, выгоняя на лед...
Макреди молча шел обратно к хижине. Барклай встретил его в дверях.
— Все? — спросил метеоролог.
Барклай ответил:
— Здесь больше ничего не нашли. А оно не раздвоилось?
— Не успело,— ответил Макреди.— От него одни головешки остались. А чем оно тут занималось?
Норрис усмехнулся:
