Выждав достаточно времени, я потихоньку выглянул на улицу. У крыльца остались только два молодых капитана, потихоньку обсуждающие какую-то новость. Вот они то и просветили меня относительно последних событий в стране. Так, что в последствии, отвечая неоднократно на вопрос- «А что Вы делали с 19 по 21 августа 1991 года», я всегда давал правдивый и исчерпывающий ответ- с 19 по 20 в карауле, с 20 по 21 в расположении части.
Его друзья приняли этот рассказ с юмором и напряжение несколько спало. Но, не надолго.
Рассказ Полякова о Николае Фомиче и его «научной конторе», проводившей эксперименты над народом России, Смирнов слушал затаив дыхание. Александр действительно так и не мог раньше понять, как единый и дружный народ СССР, построивший замечательное общество и сумевший защитить его от всех возможных врагов, за столь короткое время распался на кучки по национальному принципу и вызволил ввергнуть себя в пучину капитализма, причем в самой его гадкой и извращенной форме. Услышанное несколько снимало чувство вины за произошедшее.
Неожиданный выпад в его сторону, сделанный Поляковым в конце рассказа, сильно расстроил Александра. Поляков сказал, что ему, Смирнову, нет никакого оправдания, так как он не подвержен гипнотическому влиянию и должен был, независимо от сложившихся условий, бороться за идеалы Социализма, даже в одиночку и до смерти. И «байка» про караул и соблазненных девиц, его нисколько не оправдывает.
- Вот к Даше «как спящей» у него претензий нет.
Дикое шипение явилось показателем того, что Поляков в одно мгновение решился союзника. Разъяренная Даша отскочила на сторону Смирнова и набросилась на Полякова.
- Ты, козел доисторический, да как ты смеешь обвинять меня в том, с кем я спала, а с кем нет! И почему мужики, козлы, всегда обвиняют во всем только женщин и обязательно за то, к чему они их сами же и склоняют! Значит, дала мужику – сука, а не дала- курва! В любом случае -ты тварь подлая и конченная!
Поляков озадаченно слушал эту пламенную речь, и наконец- то до него начал доходить смысл происходящего. Иван попытался обратиться к Даше и извинится за то, что она его не правильно поняла.
- Все, сдох бобик! Начал извиняться- спор с женщиной проиграл, - злорадно подумал Смирнов.
Поляков, тем не менее, терпеливо объяснял Даше, что инопланетяне делят людей на восприимчивых к гипнотическому излучению – «спящих», и не восприимчивых –«не спящих». И он, назвав ее «спящей», всего лишь сказал, что Даша подвержена гипнозу. Девушка уже давно поняла смысл выражения Полякова, однако, она не являлась бы представительницей прекрасной половины человечества, если бы так просто призналась в том, что просто не поняла собеседника.
Продолжая словесную атаку, она обвинила Полякова в том, что тот трусливо позволил инопланетянам пленить его, беззаботно жирел в плену, а потом прибыл на землю, что бы участвовать в уничтожении человечества. И он еще смеет обвинять ее друга в малодушии, а ведь сам должен был умереть, но не совершать это преступление против человечества!
- Ого,- про себя отметил Смирнов, - За пару минут я превратился из врага в друга, и дай бог подольше продержаться в этом качестве, а лучше всего молча.
Такой неожиданный поворот явно озадачил и Полякова. Иван попытался оправдаться, что сначала искренне поверил инопланетянам и считал свои действия правильными, но понял о бессмысленности дальнейших оправданий, прежде всего из-за справедливости звучащих в его адрес обвинений, махнул рукой и отправился спать.
Гордо взглянув на Смирнова и высоко задрав подбородок вверх, Даша проследовала в свою комнату. На пороге она обернулась, и не терпящем возражений тоном приказала Смирнову убрать все со стола. Пока Александр подбирал слова, куда бы «послать» малолетку, она скрылась за дверью, так и не дав ему возможность определится с этим самым местом. Смирнов грустно вздохнул и пошел убирать остатки ужина.
Проснулись они поздно и спустились в столовую, лихорадочно обдумывая способы примирения. Смирнов и Поляков прекрасно понимали, что каждый по разным причинам не смог сделать все, что бы позволило ему отвергнуть обвинения оппонента как необоснованные. Даша так же помалкивала, стыдясь своих выпадов в сторону обоих мужчин, искренне заботившихся о ней, и которых она по праву считала своими друзьями.
