— Ага, — отозвался Ни Тай. — Спасибо. — И он нацепил на лицо ухмылку слишком широкую, чтобы ее спрятать — даже хотя он смотрел на свои колени. — Большинство самых лучших я потерял. Или не записал. Хотел бы я показать тебе некоторые из них. Они, правда, замечательные.
— Мне бы тоже этого хотелось, — сказал Ком.
— Эй, приятель, — Ни Тай поднял глаза на Джо. — Ведь я тебе нужен. Но я даже не могу вспомнить, про что ты спросил.
— Про твой корабль, — напомнил Джо.
— Я просто выдолбил кусок непористого метеора и привинтил сзади мотор «кейзон», да еще установил управление на огневую проницаемость.
— Да-да! — воскликнул Ком. — Именно так это и было проделано! Привинтил «кейзон» с левовинтовым храповиком. Отвертку в обратную сторону крутишь, верно? Это было годы тому назад, но кораблик вышел такой красивый!
— Про отвертку ты прав, — сказал Ни Тай. — Только я плоскогубцы использовал.
— Это не важно. Главное, что ты действительно это сделал. Я же тебе, Джо, сказал — с некоторыми писателями просто кошмар какой-то.
— Впрочем, есть одна проблема, — сказал Ни Тай. — Я никогда ничем не занимался достаточно долго, чтобы действительно это узнать. Занимался ровно столько, чтобы определить это в строчке или предложении, а затем переходил на что-то другое. Боюсь, порой я только думаю. И пишу, чтобы заменить все те вещи, которых реально сделать не могу.
Тут я ощутил легкую боль. То же самое я сказал Норну за час до того, как мы разбились на Рисе, когда мы обсуждали мою последнюю книгу. Помните? Я — Самоцвет.
— Но ты всего лишь мой ровесник, — наконец сказал Джо. — Как же ты смог так рано все это сделать и обо всем этом написать?
— Ну, я… то есть, я хочу сказать… пожалуй, я даже и не знаю. Я просто делаю. Наверное, очень многого я никогда не сделаю, потому что слишком занят писаниной.
— Еще одно вмешательство, — сказал Ком. — Ничего, если я кое-что ему расскажу?
Ни Тай пожал плечами.
— Это как с Оскаром и Альфредом, — сказал Ком.
Ни Тай, похоже, испытал сильное облегчение.
— Или как с Полем В, и Артюром Р., — добавил он.
— Как с Жаном К, и Раймоном Р., — в тон ему сказал Ком.
— Или с Вилли и Колетт.
— Это рекуррентный литературный образчик, — объяснил Ком. — Писатель постарше, писатель помоложе, зачастую почти ребенок — и какая-то трагедия. В результате нечто чудесное даруется миру. Это случается каждые двадцать пять или пятьдесят лет со времен романтизма.
— А кто был писателем постарше? — спросил Джо.
Ни Тай опустил глаза:
— Мюэльс Эрэйнилид.
— Никогда о таком не слышал, — сказал Джо.
Ни Тай вздрогнул:
— Да ну. Мне казалось, эту скверную историю все на свете знают.
— Я бы хотел с ним познакомиться, — сказал Джо.
— Сомневаюсь, что это тебе удастся, — вмешался Ком. — А то, что случилось, было очень, очень трагично.
— Эрэйнилид был Ллл, — Ни Тай перевел дыхание и начал рассказывать. — Мы вместе совершили длинное путешествие, и…
— Ты совершил длинное путешествие с Ллл?
— Ну, на самом деле он был только отчасти… — тут он замялся. — Нет, ничего не могу поделать, — сказал он. — Это из-за того, что я натворил. Клянусь, ничего не могу поделать.
— Значит, ты знаешь про скорбь Ллл, — сказал Джо.
Ни Тай кивнул.
— Еще как. Понимаешь, я его продал. Я был в отчаянии, я нуждался в деньгах, и он велел мне действовать.
— Ты его продал? Но почему…
— Экономика.
— Жлуп.
— И на эти деньги я купил не такого дорогого Ллл, чтобы заново отстроить мир, который мы разрушили; так что я знаю и про скорбь Ллл, и про скорбь владельца Ллл — пусть даже это был совсем маленький мир, и много времени он не занял. Несколько дней назад я объяснял это Сан-Северине, и она очень расстроилась — она тоже купила и продала Ллл, и использовала их для воссоздания…
— Ты знаешь Сан-Северину?
— Да. Она давала мне уроки интерлинга, когда я был челночником…
— Нет! — воскликнул Джо.
Склонив голову, Ни Тай прошептал:
— Клянусь, я ничего не могу поделать! Клянусь!
— Не-ет! — Отвернувшись к стене, Джо прижал ладони к ушам, сел на корточки и закачался.
— Ком! — крикнул Ни Тай. — Ты сказал, он во мне нуждается?
— Да, и ты прекрасно его нужду удовлетворяешь.
Джо резко развернулся:
— Вон отсюда!
Ни Тай, похоже, испугался и слез со стола.
— Это моя жизнь, не твоя! Моя, жлуп! — Джо схватил когтистую руку Ни. — Моя. Я от нее отказался — но это не значит, что ты можешь ее получить.
Ни сделал быстрый вдох.
— Это уже неинтересно, — торопливо проговорил он, отодвигаясь от стола. — Через это я уже много раз проходил.
— А я нет! — выкрикнул Джо. Он чувствовал себя так, будто что-то у него внутри изнасиловали и унизили. — Ты не смеешь воровать мою жизнь!
Внезапно Ни оттолкнул его. Джо упал на пол, и поэт встал над ним, тоже трясясь от возбуждения.
— Какого жлупа ты решил, что она твоя? Может, это ты у меня ее украл. Почему я никогда ничего не могу закончить?
