Джосс восхитился почти дзэнской формулировкой и несколько мгновений сидел молча, ожидая продолжения. Но Физлер ничего больше не сказал, и Джосс отметил, что на него смотрят.
Он отхлебнул пива и спросил:
— А тут все еще ведутся разработки?
Физлер покачал головой.
— Не так активно, как несколько лет назад. Когда тут нашли металл, все так и загорелись. Но я-то не был уверен, что это не надувательство. И не уверен, что ученые понимают, о чем говорят.
Джосс кивнул, не желая начинать спор.
Это было восемь лет назад — кто-то нашел под слоем вечной мерзлоты слой окислов железа. Ничего особенного — разве что анализ показал, что это железо не может быть природным. Следы углерода свидетельствовали о том, что окислы — продукт коррозии полудюймового слоя стали.
Поскольку человек всего шестьдесят лет осваивал Марс, а открытие было сделано вдалеке от первых поселений, то многие утверждали, что это надувательство. Но другие указывали, что вряд ли кто станет зарывать пластину стали в полтора дюйма толщиной, полкилометра шириной и восемнадцать километров длиной в марсианский грунт шутки ради. Кроме того, данные углеродного анализа показывали, что Полоса ржавела в течение нескольких тысяч лет. А если марсианский климат всегда был таким же сухим, как сейчас, то на это ушло бы никак не меньше времени.
Открытие, естественно, породило волну раскопок, «находок», публикаций, обвинений, контробвинений, очередных раскопок, и так далее, и тому подобное… Джосса в свое время это тоже захватило. В Марсе всегда таилось нечто, привлекавшее землян, заставлявшее их чересчур верить сказкам о каналах, днах высохших морей, инопланетных принцессах, скалах в форме изваяний человеческих лиц и всякой прочей бесконечной ерунде. Тогда он думал, что это всего лишь очередное проявление желания найти хоть что-нибудь, подтверждавшее гипотезу о том, что давным-давно еще кто-то жил в Солнечной Системе. Джосс считал, что теперь, когда люди заселили Марс, ситуация утрясется. Вместо этого она даже ухудшилась. На планете по-прежнему повсюду шли археологические раскопки, поскольку вопрос о том, откуда взялась Полоса, так и не был разрешен к взаимному удовлетворению. И, как всегда, когда люди находят нечто экстраординарное, раскопкам сопутствовали угрозы, воровство, рэкет, шантаж, а порой и убийства. Именно из-за этих преступлений сюда и направили в конце концов некоего валлийца — оператора сьюта из сил СП — вместе с его напарником. И они расследовали преступления настолько успешно, что мало кто из преступников после этого смог предстать перед судом.
Но сейчас Джосс задвинул мысли о подобных делах подальше.
— А вы обычно работаете близко к здешним местам, мистер Физлер?
Физлер покачал головой.
— Нет. Я приехал сегодня, чтобы отовариться. Обычно я держу свое оборудование к югу и западу отсюда. Здесь скалы вплоть до самых гор уже очищены и снова засеяны спорами лишайников. Они только через несколько лет будут пригодны для сбора урожая.
Джосс кивнул. Если так, то вряд ли Физлер что-то видел.
— А прежде вы тут работали?
— Пару лет назад.
— Как вы думаете, вы заметили бы изменения в ландшафте?
— Наверное. Тут самое паршивое — пыль. Она все время передвигает различные предметы, но вряд ли способна изменить пейзаж. По крайней мере, быстро. Порой бывают марсотрясения, но поскольку тут все, как видите, довольно плоское, то вряд ли что способно упасть. Трещины попадаются. Но больше ничего.
Джосс кивнул на стену, в направлении горы Олимп, скосив взгляд на дверь — шлюз открывался.
— Вряд ли такой ландшафт можно назвать довольно плоским — при таких-то горах!
Физлер улыбнулся ему — чуть более сердечно.
— Привыкнете через некоторое время.
Джосс покачал головой.
— К горам высотой в двенадцать километров?
Дверь открылась. На пороге стоял Эван. Он поднял забрало. Джосс посмотрел на его лицо — такого выражения он раньше не видел — и втихую расстегнул кобуру.
Эван окинул взглядом бар.
— Необходимо немедленно позвонить в полицейское управление Уэллса!
Все уставились на него.
— Мне очень жаль, — продолжил Эван, — но кто-то застрелил вашего шерифа прямо на улице.
Серый купол в конце единственной улицы Гробницы не был отмечен ни знаком СП, ни знаком Марсианского полицейского управления. Но прямо над входом серебряной краской была нарисована звезда с надписью «ШЕРИФ».
Кто-то попытался уничтожить и изображение, и слово выстрелами из сверхскорострельного крупнокалиберного автомата.
Первым порывом Джосса было повернуться к Эвану и сказать:
— Это, по-твоему, тоже шутка, да?
Но тело, лежавшее в рыжей пыли перед куполом, лишало ситуацию всякого юмора, даже скрытого.
