– Обойдёшься! – вдруг гаркнул помощник мага, внезапно выпадая из щупалец её колдовских чар. Он изумлённо оглядывал убогий дом, не понимая, чего он тут так разоткровенничался, и главное, с кем? С полоумной и страшной бабкой, надзирающей за лодками и ночлежкой. – Надо тебе, так другого кого проси. Или сама греби в Храм. Запрета никому нет. А я с тобой в одной лодке не поеду. Чтобы ты с такой девушкой нарядной, да чистенькой рядом сидела, да и сам я угорать от твоего прелого духа не хочу.
Сирень будто ударили по лбу. Она даже зримо отшатнулась от гостя и оскорбилась до глубины души. Она повела шеей в неосознанном жесте, принюхиваясь к собственной подмышке. Даже запаха пота не было! Она была чиста как родник в реке Светлой, чиста как породистая женщина, привыкшая к предельной ухоженности даже в жутком гриме. Чиста, как та, кто не подпускала к себе никого вот уже тридцать лет, кто забыла сам вкус телесных соитий, сам дух предельного мужского приближения и ответного устремления к такой же близости. Ангельская бесполая чистота наполняла её сакральный, женский лишь по форме, пустой сосуд. Сын, не сын, а такое услышать о себе всякой женщине – острая обида. Она как-то забыла во что тут вырядилась. Пусть она отлично знала, что никакого нечистоплотного духа за ней и в ряженом виде не водилось, он-то принимал её за подлинную рвань и старую бестолочь. Он-то не знал, что такие вот одеяния были пошиты её личной портнихой из недешёвой ткани, а расписаны они были вручную художником. Этакий жанр под ветхость, подделка под подлинную бедность и старость. Особое тончайшее искусство, можно сказать. И вместо того, чтобы порадоваться собственной талантливой игре, вводящей всякого в убеждение, что перед ним та, в кого она и перевоплотилась, Сирень сразу возненавидела сынка – грубияна. Ей по-матерински хотелось садануть его по голове остывшим чайником. Но она удержалась, имея свой план действия…
За раздумьями о недавних событиях на переправе её и нашел вошедший телохранитель. Сирень выронила чашечку, облив горячим чаем своё дорогущее одеяние.
– Немедленно! Гоните по скоростной дороге в тот старый пригород, где и живёт девушка Ива под личным номером 6591 – 02. Она жена оборотня. А я пока буду ждать. Возможно, что я и сама в скором времени посещу те места. Надо бы мне проверить местный Храм Ночной Звезды.
– Там служат только маги-мужчины, – напомнил телохранитель.
– Я знаю! Не слабоумная, чтобы о том забыть. Там один человек в помощниках мага служит…
– Капа? – уточнил старший телохранитель по имени Барвинок. – Он и мне подозрителен. Он вполне мог посягнуть на сокровища магов Ночной Звезды. Есть такая версия, что он потратил часть общественных священных сокровищ для покупки себе целого этажа в столичном доме.
– Что? – поразилась Сирень. – Это откуда известно?
– Я слышал, что за ним установлено тайное наблюдение. Иные из магов хотели устроить ему допрос. Но старый Вяз потребовал не трогать Капу и не проводить никаких ревизий, пока сам он, Вяз, не уйдёт в мир предков. Он не верит в самочинство Капы. Он любит его как сына. Но я не верю подкидышу-зазнайке. Он уже никогда не станет магом. Зря Вяз и обольщается.
– Как бы ты сам не обольщался! – прикрикнула Сирень. – По поводу того, что вступишь в Координационный Совет одним из младших советников. Получше тебя имеются кандидатуры. Не брал Капа никаких сокровищ из сокровищницы. У него другие и тайные источники. Он рождён от очень непростых родителей. Потому и смеет то, чего не смеешь ты! Вон отсюда, нерасторопный, тупой и безродный бездарь! Ищи теперь оборотня хоть под землёй, хоть в облаках. Хотя ты и не птица, и даже не земляной червь.
Бледнея от затаённого гнева, а больше от страха перед магиней, Барвинок исчез с глаз долой.
– Чую я, что удача с каждым мигом куда-то ускользает от меня всё дальше и дальше. Но куда ещё он может и уйти, как не вернуться домой к покинутой жене? Он её так просто не кинет, – вслух продолжала разговаривать Сирень, обращаясь к пустому месту, где только что стоял её прислужник.
Предчувствия опытную магиню не обманули, а удача уплыла, вернее, улетела на непонятном объекте, осиянным звёздами, за тёмные тучи.
Только оказавшись у Радослава, Фиолет узнал его окончательно. А Радослав Пан, как назывался теперь бывший Рудольф Венд, долго и пристально смотрел на него и, поверив, что перед ним дерзкий когда-то мальчишка космодесантник Арнольд Фиолет, никак не мог поверить в такое вот радикальное его внешнее изменение. Радослав был один. Его жена находилась в звездолёте, запрятанном в огромной подземной пещере, где она и родила в медицинском отсеке своего первенца. Девочку Виталину. Там с нею находилась врач – земная женщина, там же находились и некоторые члены экипажа звездолёта. Поскольку Фиолет не видел его прежде с волосами, – Радослав на Паралее коротко стригся под самый корешок, – то и Фиолету было трудно сопоставить его с прежним Вендом. Также накрепко подзабытым. Так что они как бы познакомились заново.