– Прости, – к ним подошёл Светлый Поток. – Ты же первый толкнул, уж не знаю, как к тебе обращаться, достойный маг или просто Капа? Я даже не успел на тебя разозлиться. А то я и не так тебя бы двинул. Я всегда умел драться. И никогда не был трусом. Ива знает.
– Ива знает, да ты не знаешь, что я мог бы тебя убить одним ударом, будь драка настоящей. Я всего лишь тебя проверял на стойкость, случись какое нападение. Ты же с девушкой в лесу находишься, а тут защитить некому.
– Не бурчи! Получил за дело, – ответила Ива Капе. – Ты тоже нос ему разбил. Хорошо ещё, что не сильно, – она бережно ощупала нос Светлого Потока. – Какой же ты молодец, Ручеёк. Настоящий боец!
– Я – Светлый Поток.
– Дали же родители тебе имечко, – ворчал Капа. – В честь реки. Ты плавать-то хоть умеешь?
– Ещё бы! Я даже переплывал её однажды. А большинство и до середины не дотягивают.
– И то ладно, – Капа встал, кряхтя от не осевшей злости, от обиды за надувшийся синяк. – Пошли, что ли? Ива, ты где будешь ночевать? Оставайся в гостинице при Храме. Там места полно. А тебя, Ручеёк, ставший большой рекой, не зову. Иди в свой старый дом – развалюху, там и спи.
– Хорошо, – согласилась Ива. Идти в свой опустелый дом ей не хотелось, а уходить ночевать к Светлому Потоку, да притом на глазах у раздосадованного мага, было уже невозможно. – Завтра утром, Светлый Поток, ты за мною зайдёшь, и мы вместе поедем в ЦэДэМ и погуляем там. Перед тем, как я отправлюсь домой. Хорошо?
– Хорошо, – отозвался Светлый Поток с покорной интонацией прежнего Ручейка.
– Не переживай! – подбодрил его Капа, нарушивший идиллию их прогулки и уже в этом нашедший себе утешение. – Знатно мы с тобою повозились. Ты сильный, парень! Тебя так запросто не одолеешь. А как выучишься приёмам настоящей борьбы, так и свора бродяг тебя не устрашит. – Он ему льстил. В действительности, если бы он захотел, он убил бы юного дурачка и парой ударов. Капа владел такими опасными приёмами, но доброта душевная, как он считал, мешали всегда ему их применить на практике. Так было с Фиолетом в тот незабываемый вечер в лесу, о чём не помнила Ива, заколдованная пришельцами. Так было и с Барвинком, когда тот напал на него в доме Сирени. Капа никогда не терял хладнокровия даже в минуты гнева, соображая, что за возможное лишение кого-то жизни, пусть и в драке, может последовать неотменяемая кара. Он встал на берегу лесного мелкого потока, думая, что Светлому Потоку больше пристало бы имя именно Ручейка, пусть светлого и пригожего, но ничтожного. Но тому дали гордое наименование обильной и полноводной реки. А ему, Капе, дали имя древесного уродливого паразита. А потом предоставили нелепое имя, неизвестного тут никому, дерева. Ни то, ни другое имя его не устраивало. Но каков был выбор? Как между двумя девушками Вешней Вербой и Ивой. Одна была когда-то своя каждой частичкой своего тела и всей душой целиком, другая никогда ему не принадлежала. Одна стала женой тупого телохранителя Кизила, вся им захватана и заслюнявлена, растолстевшая и апатичная, и Капе навсегда уже не нужная. Другая так и осталась желаемой, но неподвластной, и повторно уже схвачена другим, её пожелавшим. Только все устремления и желания мага были несколько стреножены его же рассудком, пониманием, что девушка Ива не может стать его женой. А тайной любовницей, как Вишенка, она не будет ничьей. Так было и тогда, в день её встречи с небесным оборотнем, так и сейчас в день её встречи со старым новым другом – Ручейком – Светлым Потоком. Капа представил, как худенький и длинненький мальчик Ручеёк спит на полу Храма Ночной Звезды, опившись напитком, удвоенным за счёт порции Ивы, и как старый Вяз недоумевает, что с мальчишкой такое? А Капа, всё знавший о проделках молодняка, никогда Вязу ни о чём не рассказал. Капе самому нравилось наблюдать из-за приотворённой двери придела Храма за хитрой прекрасной девушкой, как она изображает спектакль ухода в мир предков, оставаясь тут. На те мгновения он и она были, как бы, наедине друг с другом в целом Храме, поскольку души остальных людей покидали его пространство…
