Тот человек был рад моему страшному подарку и без ропота отдал немалые деньги, а я после того ждала, сама не зная чего. Я думала, если Ар-Сен, узнав, где я, придёт ко мне, то я расскажу ему о том, что цветок, если он расцветёт, убьёт того, кто первым вдохнёт его аромат. Что попрошу прощения за свою несостоявшуюся месть. Я надеялась на повторение того, что не повторяется. Но Ар-Сен не пришёл. Я так и не знаю, расцвёл ли тот цветок, и убил ли он хоть кого своим ароматом. Но я точно знаю, Арсения в живых нет. В нашей Вселенной, вот что я имею в виду. А так-то, вся информация о его наличной жизни, и о многих других его жизнях, она как была, так и существует где-то. Я думаю, что он погиб в холодном и огромном озере, когда для чего-то переплывал его. Примерно так он мне это передал, когда приходил ко мне однажды. Поэтому я увидела, как он погиб. В мире, где я никогда не была. Инэлия сказала мне, чтобы я не переживала, поскольку не я виновница его гибели.
«А если кто-то другой погиб от пыльцы зловещего цветка»? – спросила я у неё.
«Тут уж нет твой вины», – ответила Инэлия, – «Ведь он не захотел прийти к тебе в цветочный павильон после того, как его друг сообщил ему о встрече с тобою. Тем самым он взял вину на себя». У Инэлии своеобразное понимание вины и воздаяния. «Поверь мне, так или иначе, но воздаяние находит всякого». Как думаешь, почему он не захотел тогда прийти? Забыл? Разлюбил?
– Тот человек, кому ты дала семена, попросту забыл о подарке, отвлёкся, вот и всё. Разве возможно разлюбить или забыть такую женщину как ты, – ответила Ифиса.
– Какая уж я и особенная? Пусть тот человек забыл, да ведь сколько было и времени, и поводов у Арсения разыскать меня и без напоминания о том. Он же так и не нашёл меня, как обещал в тот день, когда отдал в лапы Чапоса. Потому что не искал никогда. И его сына растил и любил другой человек. Как и меня саму всегда любил и заботился обо мне другой человек. А ты называешь его грубым животным. Ты не права, мама Ифиса. Хор-Арх каким-то образом узнал, что я отдала семена тому человеку. Он сказал, что напрасно я так поступила. Неизвестно, кому придётся вкусить от слепой мести омрачённого человека, не имеющего в себе силы для прощения чужой слабости. С того самого случая я и перестала приходить к Инэлии. Мне стыдно перед провидцем Хор-Архом. Я злая, я погубила того, кто не сделал мне ничего, кто даже не знал о том, что я существую. Иногда я пытаюсь утешить себя в том, что семечко могло быть и потеряно, могло просто не взойти. Но как узнаешь? Наверное, Хор-Арх знает и об этом. Он тогда же мне и сказал, что Арсений погиб вовсе не по той причине. Хор-Арх сказал, если ты того хочешь, я дам тебе тайну кода, открывающего вход в то информационное хранилище, где Арсений сам ответит тебе на твои вопросы. Он и ответил, но лучше бы мне ничего и не знать. Он действительно навсегда забыл обо мне и полюбил другую женщину, обитающую в мире, где он родился сам. Он считал, что никогда меня по-настоящему не любил, не понимал. Что был одинок, любопытен к тому, какие они – местные девушки? Вот и всё, что было у него ко мне, когда я появилась рядом. Только и всего. А та женщина стала для него подлинным откровением, и без неё он лишился света и дыхания, хотя не в прямом смысле слов. Так что у меня даже иллюзий о прошлом не осталось никаких.
– Он был всего лишь пустым грубым пришельцем, недоразвитым человеком, если не сумел оценить тебя, – сказала Ифиса.
– Нет. Он не был таким. Он был и остался моим единственным возлюбленным. Отцом моего единственного сына.
Ифиса поникла. Она сидела как нахохлившаяся больная птица, обреченная умереть. Она превратилась в один бесформенный комок, состоящий из перьев – её всегда красочных и замысловатых одеяний, из которых торчал лишь клювик – кончик её несчастного носа. Она старалась спрятать голову в плечи, или просто шея ослабела вдруг и перестала держать на себе её голову. Она уже забыла о том, какая навязчивая идея стала причиной, приведшей её в дом Олы и Сэта. Она уже и думать забыла о коллекции фигурок танцовщиц, выклянченных у Сэта в обмен на информацию о пришельцах. Дочь не поняла такой болезненной реакции матери на сказанное. Ведь всё было давно, и к настоящему отношения уже не имело никакого.
– Не переживай ты так, Ифиса, – сказала она, – мало ли что было у каждой из нас в молодости. Ну, так что же перстень Нэи? Точно ли ты его видела, или же только нафантазировала себе, как увидела красивую девчонку с красивым парнем. Ты же выдумщица, мама. Ты сочиняешь сказки на ходу. Тут я точно в тебя. Такая же сказочница. Так что считай всё сказанное выдумкой. Прошлое такая пластичная вещь, что из него всегда можно вылепить всё, что угодно.
