– Он лжёт! – вдруг закричал Кук. – Не знаю я, кто он. Но он лжёт! Не мог Разумов отбыть уже после Фиолета. Тут тебе не земной космодром. Тут нет, и не было второго звездолёта. А Разумов не смог бы его построить. Разве он бог? На Земле это же творчество и работа совокупного интеллекта миллионов землян. Огромные ресурсы нужны, производства, целые коллективы, а тут как? Какая такая Ирис могла ему помочь? Он только и мог, что добраться на космическом челноке до одного из спутников. Не более того. А они необитаемы! А базы там разрушены по той же самой ликвидационной программе, что была запущена в недрах подземного комплекса. Чтобы никому и ничего не досталось во вред! А то, что осталось, что было спрятано и законсервировано, – мы всё исследовали. Нет тут никого! Разумов не мог покинуть Паралею, будучи совсем один. Он где-то здесь. Если, конечно, жив.
– Зачем старику лгать? Ему не нужен Разумов. И никто из нас ему не нужен. Он хочет только, чтобы ты отдал ему то, что тебе и велели.
– А я не знаю, ему ли надо это передать? Для этого я должен его увидеть. Одного. И на своей территории.
– Так он того и хочет. А что ты должен ему передать? Ты знаешь?
Кук сунул ей в лицо кольцо с кристаллом Радослава. – Вот что! Игрушку. И если честно, Ландыш, мне всё равно где умирать. Я о вас всех переживаю. Если Разумова тут нет, а такое вполне может быть, то меня как ишака просто использовали как вьючную силу, как курьера, а мой звездолёт как ящик для посылки чего-то такого, что мне лично, понятно, не нужно. Поимели. И вот я с этим валяюсь тут до востребования, жду заказчика доставленного артефакта. Я и сразу это понял, но как было отказаться? Или отказаться было нужно? Отрубить себе палец, в конце концов, и выбросить эту дрянь во вселенский вакуум, чтобы рассосалась. А всех вас не подвергать опасности. Я же, как безвольный запрограммированный робот, куда-то попёр. Почему подчинился? И знать бы кому? Какой-то образине, какому-то ветхому джину, выскочившему из своего заточения. Завтра же приведёшь мне своего уже старика. Или передашь ему, что я на рассвете солнца жду его на берегу озера, на пляже.
– Тут нет солнца. Тут Ихэ-Ола.
– Ихэ-Ола, кока-кола, какая мне разница! Иди. Владимир с тобою пойдёт. Ты сама-то в кого влюбилась? Ведь влюбилась!
– Нет. Нет! – она вдруг вспомнила, как Руднэй тёрся о её ухо своим перстнем. Вот тогда он и уничтожил ведущееся наблюдение, и запись была стёрта ровно с той самой минуты, как она вошла в ту оранжерею. Он знал о том, о чём не подозревала и сама Ландыш. Тролли были не просто чудаковатые люди в зелёных рубашках и прочих смешных френчах, а продвинутые люди. – Зачем же мне Владимир?
– Как зачем? Ты шутишь, что ли? Чтобы тебя защитить в случае чего. Или ты серьёзно уверовала, что они тебя полюбили? Кто бы из них тебя ни обольстил, не нужна ты никому! И не дури! Я тебя насквозь вижу.
– Кук, – Ландыш кусала губы, – я скажу… Я и сама не поверила своим глазам. Тот сын старика был с лицом Радослава.
– Что?! Ты не рехнулась ли случаем, дочка?
– Нет. Только он был совсем молодой. Но он. Хотя я знаю, что не он.
Кук опять заметался по тесному отсеку. – Я не могу сам с тобою отправиться туда. Я же несу ответственность за всех вас, за охрану звездолёта. А если они всех нас уничтожат? Заберут наш звездолёт? За ними сила огромной планеты, а что у нас есть, чтобы им противостоять?
– Да к чему им звездолёт, если они и не собираются носа высовывать за пределы созданной для них программы – их собственной планеты? Если они не создавали наших машин и не умеют ими управлять, то куда они на них отправятся? В собственные Надмирные селения? Так им по любому они гарантированы после окончания жизни тут. По-моему, их всё тут устраивает, и никакие прекрасные иные миры им не нужны. У них простора много, собственной красоты навалом. Еда вкусная, одежда роскошная, кругом цветы, домики как игрушечки, поскольку климат райский. Работают мало, отдыхают, веселятся и любят много. Собственных внутренних паразитов они уничтожили, насколько я поняла. И чем это мы, ничтожная горстка, можем им угрожать? Сам-то подумай? Не впадай в фобии, Кук. Тебя не красит страх. Они добрые люди. И уж если ты согласился выполнить поручение, кто бы ни был тот, с кем ты и вошёл в уговор, выполни обещанное и…
– Сваливаем отсюда? – завершил за неё Кук, пристально вглядываясь в Ландыш. – Договаривай. Ты же хочешь остаться в этих милых селениях? Ты хочешь остаться с тем самым лицом, от которого и потеряла свою голову. Что такое Земля для тебя? Чужой мир. Что для тебя планета, где ты выросла и где живёт твоя мать Пелагея? Бабье царство, где всякая вынуждена бороться за обладание случайно залетевшим молодцом. Где ты жила, угнетённая скучным фальшивым эдемом, и никому не нужная, кроме матери, столько самых лучших и свежих юных лет, не зная любви. Ты и Венду навязалась от затянувшейся своей печали, а он пожалел тебя. А если ты и этому без надобности? Тогда как?
– Тогда и буду думать. Да и с чего ты взял, что я уже всё решила? Разве хоть кто поставил меня перед таким выбором?
