Владимир долго обдумывал, каким образом им пробраться в поселение к Рамине так, чтобы оставаться по возможности не сильно заметными среди обыденной толпы. Не о нём шла речь, а о Ландыш в её весьма странном для Паралеи наряде. Если, как она уверяла, в «Ночной Лиане» дамы буквально сшибают с ног своим фантастическим видом, то по улицам так не ходил никто. Надо было как-то нанимать частного водителя, а уж потом пробираться к Рамине. А пока Владимир ходил вдоль шоссе в ожидании того, кто и будет согласен его довезти за хорошую оплату, сама красавица осталась в укрытии до времени. Она спряталась под сводами частично обрушенного здания, затаившись в его сумрачных переходах. Когда-то тут был некий научный центр чего-то, что уже не было нужно теперешним трольцам. Или они не успели всё восстановить, или не умели. Вот на одной из гигантских колонн, бывшей и опорой и украшением какого-нибудь конференц-зала, Ландыш и сидела, подстелив под себя курточку Владимира. Причудливые узоры всё ещё украшали частично выбитые и замусоренные полы. Стены, поросшие мхом от влажности и также выщербленные, видимо, имели некогда и роспись, но плачевное состояние не позволяло её отнести ни к чему конкретному. То ли абстракции какие, то ли пейзажные картины, или не то и не другое, а что-то третье. Может быть, это были фрески на тему трудовых подвигов и мечтаний тех, кто тут и трудился. Ландыш даже сумела обнаружить какую-то намалёванную фигуру, чья голова с гордо задранным волевым подбородком неплохо и выглядела. Правда это была фигура – инвалид, поскольку она не имела ног, а одна из рук была неполной, – кисти не было. Краска обвалилась или была сбита умышленно. Но в целом в лице этой фигуры были явлены экспрессия и оптимизм. Изображённый человек пребывал в окружении прочих невнятных силуэтов, и все они, до сих пор обитая в своей двухмерной вселенной, были куда-то устремлены, выпав из временного потока навсегда. Часть стен имела даже сохранившуюся мозаичную облицовку. И было заметно, что некто, или это была группа старателей, сняли облицовочные панели не без успеха, так как остались только те, что обвалились в процессе разборки. А там, где всё было снято, стены были грязные и шершавые. Она вспомнила литературное архаичное выражение: «мерзость запустения». Лучше не скажешь. Скорее всего, панели перенесли для украшения других и целых сооружений. Короче, вид был удручающий, каким он и бывает на всех без исключения руинах. Радовало только то, что тут было прохладно, если не холодно. Горячее излучение местного светила сюда доходило слабо. Груда конструкций, хаотично поваленных, перекрывала доступ не только свету, но и теплу.
Внезапно Ландыш услышала шорох и перекатывание мелких камней под чьими-то ногами, кто-то тут бродил. А поскольку звуки доносились со стороны сохранившейся лестницы, ведущей в те уровни здания, что были выше, Ландыш поняла, что это не вернувшийся Владимир, а кто-то другой. Она невольно сжалась, раздумывая, не стоит ли ей первой бежать отсюда, как увидела узкий силуэт женщины. Женщина тоже испугалась и тоже замерла. Нет, она не была похожа на нищую или на опустившуюся бродяжку. Одета женщина была совсем неплохо. В синем платьице и в светло-сером тюрбане на голове. Ботиночки у неё были беленькие и чистенькие, что говорило о её аккуратности. Ландыш подняла руку и приветливо помахала женщине, стараясь дать ей понимание, что тут нет опасности. Женщина вышла из зоны затемнения, и глазам потрясённой Ландыш предстала… Инара!
Инара не выразила потрясения, если оно и было, столь странной встречей среди руин. Она точно так же, как и во время прошлой встречи, искоса взглянула на Ландыш и произнесла, – А я гуляю! Тут не жарко, не шумно, а главное, увлекательно и любопытно.
– А ещё тут опасно, – добавила Ландыш.
– Откуда же опасность? – спросила Инара.
– От возможности обрушения, а также от нежелательных посетителей, чьи цели всегда скрыты не только от света, но и от всех прочих.
– Как твои, например?
– Мне нечего скрывать. Я же ничего тут не ищу. Я просто отдыхаю. Устала. Жарко. Вот и решила охладиться в тени бесхозного здания, – ответила Ландыш, придавая голосу оптимизм, а лицу бодрость, позаимствованные у человека-оптимиста, устремлённого в несуществующую даль на стене.
– С чего ты решила, что здание бесхозное? Тут все здания под охраной особых структур.
– А! Так ты совершаешь обход по служебной необходимости?
– Нет у меня никакой необходимости, да ещё служебной. Я только любитель всяческих артефактов. А их тут много. Прежде было. Теперь почти ничего не осталось. Но если знать, что ищешь, можно сделать немало открытий.
– Как-то ты неподходяще одета для путешествий по таким вот местам, – сказала Ландыш. Инара вгляделась в одеяние Ландыш и замерла. На этот раз она не сумела скрыть своего сильного впечатления. Платье Ландыш, окутывая изумрудными, полупрозрачными текстильными волнами её ноги в удивительных туфельках, наконец-то, было замечено Инарой.
