– Выходит, и познакомились! А тебя-то как зовут?
– Тебе на что? С чего ты решил, что я, замужняя женщина, пойду с тобою куда-то ради животной случки в первые попавшиеся кусты? Да ещё, будучи беременной? – Рамина махала перед его носом своими маленькими кулачками, и Торин невольно схватил её за руки, опасаясь заслуженного удара. Тут он оставлял за нею право оскорбляться, как и подобает для достойной и красивой женщины. То, что его наскок не принёс пользы, мало его расстроило. Девиц и вольных женщин было вокруг множество.
– Парень! Ты лапами своими женщину не покалечь! – сказала молодая женщина, появившаяся сзади. Охваченная узким розовато-красным платьем, она казалась необыкновенно стройной, высокой, устремлённой вверх подобно языку фантастического пламени. Распущенные волосы были светлыми и длинными. Лицо смеющимся и мягко-загорелым. Глаза, на которые и падал поток уличного освещения, светлыми, как у Ва-Лери, небесно-зелёными. Торин застыл от её вида, не веря в реальность подобной женщины рядом с собою, да ещё обращавшейся к нему. Слов он не расслышал, о Рамине забыл. Он заёрзал, отодвигаясь и давая подошедшей незнакомке место рядом.
– Садись! – вскричал он, – пока места никто не занял. А я и сладостей для охлаждения закажу на всех!
– Давай, если такой щедрый, – согласилась улыбающаяся женщина и села рядом с Раминой. Видимо, она решила не оставлять юную беременную женщину одну рядом со здоровенным и лохматым мужиком с квадратной челюстью. Кто бы он ни был, а выглядел довольно угрожающе.
– Икри, – она протянула обнажённую до самого предплечья руку навстречу Рамине. Торин успел перехватить её за запястье, церемонно нагнув крупную голову, – Торин-Ян. Как ты находишь нынешнее веселье, Икри? По-моему, прежде было намного веселее. Народ заметно выдохся и поскучнел за годы давления слишком уж требовательной диктатуры неведомо кого, кто маскируется под народ.
– Я не замечаю ни малейшего намёка на то, что хоть кто-то выдохся, – ответила Икри. – А вот прежде в моём детстве, когда я прибрела из пустынь, где умерла моя мать, так да. Жизнь была для большинства кромешная. Если только ты жил где-то в аристократических поместьях или около них, то тогда да. Картина всенародной радости не может тебя воодушевлять. – Голос Икри был глубокий и властный. Взгляд насмешливый, если не презрительный. Ей не нравился Торин-Ян, и она того не скрывала.
– Ты его жена? – спросила она у Рамины.
– Нет! Конечно, нет! – возмутилась Рамина. – Пристал вот. Не знаю, как и прогнать его отсюда. Это мой столик! – она осмелела и прикрикнула на громилу. Тот скалился и не уходил. Его уже не интересовала беременная и чужая жена, он весь погрузился в наглое и откровенное созерцание вновь подошедшей Икри. Рамина ощутила себя задетой таким быстрым перескоком его восхищения на другую. А ведь не так ли и давно ей, Рамине, не было равных и в самой «Ночной Лиане», где собирались лучшие девушки и ярчайшие женщины столицы. Сам Кэрш-Тол влюбился в неё с первого взгляда. А Кэрш-Тол не чета такой вот простонародной скотине с лошадиными зубами. – Я Рамина. Мой муж куда-то отошёл и где-то пропал. Наверное, встретил друзей.
– Твой муж давно где-то наслаждается на сочной луговине с вольной подружкой. Праздник всё спишет. А ты тем более – нагло засмеялся Торин.
– Он не животное, чтобы валяться на какой-то луговине, пропахшей мочой, с какой-то непотребной и случайной девкой! Где до него валялись и мочились там всей гурьбой такие кони как ты! Он – бывший аристократ!
– Да ну? – наигранно восхитился и насмешливо удивился Торин-Ян. – А что, у аристократов, особые какие-то члены? Отточенные и украшенные драгоценными вензелями?
– Мне не нравится уклон вашей беседы! – спокойно, но властно одёрнула их Икри. Несмотря на ослепительную внешность, она была заметно старше и Рамины и Торина. – Торин, если ты хочешь с нами остаться и провести несколько приятных минут за общей трапезой, не наглей в присутствии женщин.
– Как прикажешь, моя красавица, – ощерился Торин.
– Уж и твоя! Когда это успел присвоить? – опять завышая тон, полезла в атаку Рамина.
– Не ревнуй. Ревнуй лучше своего мужа, – ответил он миролюбиво, поглощая пирожное, похожее по своей затейливой форме на тот самый, но только игрушечно крохотный, павильон, что он взял у Кэрш-Тола за его долги. Бывший павильон самой Рамины…
– Как там поживает моя Финэля? – спросила Рамина через усилие. Торин застыл с полным набитым ртом.
– Она ушла, – ответил он, проглотив праздничный десерт.
– Куда?! – Рамина вытаращила глаза на поглотителя огромного куска многослойного пирожного, бывшего размером с половину головы самой Рамины.
– Она нам ничего не сказала. Ушла.
– Ты её обижал?
– Это вопрос к тебе, а не ко мне. Она же была твоя родственница. Ты же её бросила одну в своём бывшем доме. Мы бы не стали её обижать. Мы и кормить её обязались. Но она ушла.
– О ком речь? – поинтересовалась Икри. Рамина молчала. Ответил Торин, затаивший злость на Рамину.
