Ифиса стала тыкать в лицо незнакомке, оказавшейся матерью, ту самую пустую флягу, которую так и держала в руках, даже забыв о том, – Это что? Что я у вас спрашиваю? Кто наполнил этой дрянью весь её шкаф? Там все фляги были опустошены! А вы где были, матушка, когда ваша дочь жила в полном одиночестве в жуткой и колдовской башне?
– Что такое? – женщина с изумлением отпрянула от фляги, ничего не понимая. Кто-то взял Ифису за руку сзади. Она обернулась и увидела Тон-Ата. Она узнала его мгновенно, хотя и не помнила о том, когда, где и сколько лет назад видела его столь близко.
– Я ей давал, – сказал старик тихо, но твёрдо. Его глаза на изжелта-бледном лице были как расплавленное золото. Они горели безумным жаром и светились так, что Ифиса опять усомнилась в реальности происходящего. Её ноги опять стали непослушными.
– Где же тут присесть можно? – спросила она беспомощно, и Рамина подвела её к угловому и большому дивану, обтянутому блестящей и плотной тканью, на которой были вытканы фантастические птицы с лицами дев. Ифиса тяжело плюхнулась на удобное сидение, и ей стало как-то легче.
– Лана была давно и безнадёжно больна. Я мог помочь ей только так. Она, если и догадывалась о своей болезни, то не ощущала никаких страданий. Кук знал о её обречённости. Но он также знал и о том, что Лана не пережила бы той нагрузки, что была неизбежна при проходе той самой галактической щели, откуда они и могли впоследствии достичь Земли, где ей смогли бы помочь. Это была одна из множества причин, по которой он затягивал с отбытием на Родину. Из-за чего он согласился оставить её здесь. Я, именно я дал моей девочке десять лет прекрасной жизни, в течение которых она познала любовь и родила трех чудесных сыновей. Здоровых телесно и ясных умом.
Ифиса слушала его, ясно понимая, что не ради неё и не ради Рамины он ведёт своё повествование, а ради загадочной пришелицы, непонятно, когда и откуда сюда свалившейся. Рамина прижалась к Ифисе, дрожа мелкой дрожью и вспотев от ужаса как маленькая девочка. Ифиса, даже при наличии всепоглощающего интереса к происходящему, забеспокоилась о её состоянии.
– Как мог Кук, зная о её состоянии, потащить её сюда? – спросила мать Ланы. – Если даже Костя сумел связаться со мною, почему Кук не стал того делать?
– Потому что было бесполезно. Ирис сумела укусить твою дочь в самый жизненно важный центр её существа. В отместку за проделку мужа Ланы, лишившего Ирис своевольного и мнимого могущества. Он сумел сломать её гнусную программу игры, где Ирис прокручивала бессчётное число раз и мучила столько захваченных обманом существ из других планов бытия. Венд дал им всем освобождение, в том числе и Куку, а вот Лана, поскольку была с ним тесно связана, можно сказать, прошита им глубинно не только телесно, а информационно, стала её добычей. Ирис вошла в её сны и там стала жить одной с Ланой жизнью, высасывая её, как и положено вампиру из ваших древних мифов.
– Знаешь откуда? – бесцветно спросила та, кто обозначила себя матерью. Голос звучал, а вот губами она даже и не пошевелила, что выглядело жутковато. Или уж Ифисе померещилось от собственного не совсем адекватного состояния. Старый Тон-Ат протянул золотой даме свою руку, показывая перстень. – У моего сына похожий Кристалл, принадлежавший прежде первому мужу Ландыш. Он и поведал мне всю ту историю.
– Кристалл? – уточнила пришелица, и губы её вздрогнули не то в усмешке, не то в попытке искривиться от возмущения. – Он у тебя разговорчивый?
