Лэйк остановился на ночлег в глубокой ложбине и разжег небольшой костер из сухого моха и травы, чтобы разогнать ночную стужу. Он позвал остальных своих спутников, подумав в первую очередь о Шредере, чтобы Тип мог передать его мысли пересмешнику Шредера:
– Стив?
– Слышу тебя, – ответил Тип, имитируя голос Шредера. – Пока безуспешно.
Лэйк подумал о Джине Тэйлоре и послал мысленный вызов:
– Джин?
Ответа не последовало, и он вызвал Чиару. – Тони, ты не следил сегодня за маршрутом Джина?
– Частично, – ответил Чиара. – Я видел в том направлении стадо единорогов. И что, он не отвечает?
– Нет.
– Тогда, – сказал Чиара, – должно быть они его достали.
– А ты нашел что-нибудь сегодня, Тони? – спросил Лэйк.
– Ничего, вокруг один чистый андезит. Даже без железистой окраски.
Эго была та же самая пустая порода, которую Лэйк видел вокруг себя весь день. Но он и не ожидал успеха так скоро... Он вновь попытался связаться с Джином Тэйлором:
– Джин... Джин... ты слышишь меня, Джин?
Ответа не было. И он понял, что ответа не будет никогда.
По мере того как путешественники продвигались дальше на север, дни превращались в недели с тревожащей быстротой. Холмы становились все более скалистыми, и в них попадались вкрапления гранита и других пород, обещающих шанс встретить металлические руды; обещание это подгоняло их все быстрее вперед, по мере того как их время истекало.
Дважды они видели что-то белеющее вдали. В первом случае это оказались кости еще одного стада лесных коз, сгрудившихся вместе и замерзших во время одного из ранних снежных буранов, во втором это были кости дюжины единорогов.
Ночи становились все холоднее, а оба солнца все быстрее склонялись к югу. Началась миграция животных. В начале их движение было почти незаметным, но с каждым днем оно все больше нарастало. Пришли первые заморозки, и миграция началась уже по-настоящему. На третий день она превратилась в быстро несущуюся волну.
В тот день Тип был странно молчалив. Он не разговаривал до тех пор, пока полуденное солнце не разогнало холодный, тяжелый утренний туман. Он заговорил, чтобы передать послание от Чиары:
– Говард... Последняя передача... Голди умирает... Пневмония...
Голди был пересмешником Чиары, его единственным средством связи, и теперь Чиаре нельзя будет сообщить, когда они решат повернуть обратно.
– Поворачивай назад сегодня, Тони, – произнес Лэйк. – Стив и я еще несколько дней будем двигаться дальше.
Ответа не последовало, и Лэйк быстро повторил:
– Поворачивай назад! Подтверди прием, Тони.
– Поворачиваю назад... – пришло подтверждение. -... пытался спасти пересмешника...
Передача прервалась, и наступила тишина, которую уже никогда не нарушит пересмешник Чиары. Лэйк продолжал идти вперед с сидящим на плече маленьким притихшим Типом. Он перевалил еще через один холм, прежде чем Тип пошевелился и тесно прижался к нему, как обычно поступают пересмешники, когда чувствуют одиночество.
– В чем дело, Тип? – спросил Лэйк.
– Голди умирает, – ответил Тип. А затем повторил снова мягким печальным шепотом: – Голди умирает...
– Она ведь была твоей подругой... Извини меня.
Тип всхлипнул, и человек протянул руку, чтобы погладить его шелковый бочок.
– Извини меня, – сказал он снова. – Ради Бога, извини меня, малыш. – В течение двух дней Тип сидел на плече Лэйка одинокий и молчаливый. Он больше не интересовался новыми видами пейзажа и не скрашивал монотонность будней своей болтовней. До утра третьего дня он отказывался от еды. К тому времени массовый исход лесных коз и единорогов почти прекратился, а небо стало серого свинцового цвета, сквозь него совсем не было видно солнца. В тот вечер Лэйк встретил, как он был уверен, последнее стадо лесных коз и подстрелил одну из них.
Когда он подошел к ней, он почти испугался поверить в то, что увидел. Шерсть над ее копытами была красноватого цвета, вымазанная содержащей железо глиной.
Он более тщательно осмотрел козу и заметил, что она, очевидно, ходила на водопой к источнику, берега которого состояли из почвы, смытой с какой-то железоносной жилы или пласта. Ходила на водопой коза, по всей видимости, недавно – на шерсти все еще держались прилипшие маленькие частицы глины.
Подул холодный и сырой ветер, как предупреждение о приближающейся грозе. Лэйк посмотрел на север, где серые тучи почернели в преддверии наступающей ночи, и послал вызов Шредеру:
– Стив, есть успехи?
– Никаких, – ответил Шредер.
– Я только что убил козу, – передавал Лэйк. – У нее железистые пятна на шерсти ног, она их получила у источника где-то дальше на север. Я попытаюсь разыскать его. А ты завтра утром можешь поворачивать обратно.
– Нет, – возразил Шредер. – Я поверну в твою сторону и догоню тебя через пару дней.
– Ты повернешь назад утром, – повторил Лэйк. – А я попытаюсь найти это железо. Но если я попаду в буран, то ты расскажешь, колонистам в пещерах, что я обнаружил железо, и скажешь им в каком месте – ты ведь знаешь, на такое большое расстояние пересмешники передавать не могут.
Последовало короткое молчание; затем Шредер сказал:
– Хорошо... Я понимаю. Завтра утром я направляюсь на юг.
